А потом труба пропела коротко, и моя армия сорвалась с места, бегом сближаясь с противником. Кавалерия рванула, наклонив копья, и растянувшись широким фронтом охватывая построение Топчика. Казалось бы, вот он мой идиотизм, направить свою тяжелую рыцарскую кавалерию в лобовую атаку на ощетинившийся строй пехоты. И будь мы в реальности, я бы так никогда не поступил, так как это означает просто её потерять. Но в лобовую атаку я отправил полторы тысячи мышат. И был уверен, что потери не превысят пары десятков всадников.
В первый момент Топчик, похоже, растерялся. Пушки молчали еще с минуту. Наконец, вспухли серые облачка, послышался гул, первые ядра вспахали землю. Я понес первые потери среди мышат. Одно ядро попало во всадника, просто снося его на хрен. Уй, какой ужас. Еще одно срикошетило от земли и попало в коня. Минус ещё один мышонок. Остальные ядра попали в землю, срикошетили и вреда всадникам не нанесли. Одно из ядер неудачно прилетело в бегущую терцию и пробило брешь в строе, снеся сразу человек десять.
Перезарядка пушек длилась долго. Пока их перезаряжали, кавалерия достигла строй Топчика и вломилась в него, пытаясь развалить. Приказ я им отдал четкий и однозначный. Вломиться, отступить, взять разгон и снова вломиться. Арбалетчиками расстреливать самых сильных солдат. Если не получится, то нанести максимальный урон в одной точке.
Снова рявкнули пушки. На этот раз урон они нанесли… ощутимый. Потери в терциях составили пару сотен. На фоне двадцати тысяч, что сейчас неслись вперед, не очень много, но мы еще не вступили в сражение, а я уже несу потери.
Пушки начали стрелять вразнобой. Получается, каждая теперь стреляла, как только её зарядили, и не ждала остальных. Потери начали расти. Если кавалерия находилась вплотную к противнику и ядра её перелетали, то пехота еще не добралась и несла потери от обстрела. Ядра попадали не очень часто, зато убивали сразу по несколько человек.
Кавалерия же, носилась перед строем пехоты Топчика и стреляла в неё из легких арбалетов. У меня кавалерия была из двух мощных частей. Мышата, вооруженные копьями и средние латники, у которых на вооружении были малые арбалеты. Они подъезжали к строю противника и делали залп. Потом отъезжали, перезаряжались и снова подъезжали, чтобы выстрелить. Так как делали они это не все одновременно, а некой каруселью, то обстрел велся постоянно пока были болты. Такой прием назывался караколированием и именно он был самым опасным для терции. Его придумал какой-то король для пистолей, а я адаптировал для арбалетов[1].
Противник не остался беззубым, стреляя в ответ по моей кавалерии. Лучников и арбалетчиков Топчика было гораздо больше, чем моих, и несмотря на доспехи, мы несли потери. Сперва это было не очень заметно, но с каждым убитым у меня всадником, количество стрел и болтов на оставшихся возрастало.
- Прикажите кавалерии отступить в тыл, - приказал я.
Вестовой спустился в сторону трубача и над полем боя поплыла мелодия. Потом она повторилась. Часть кавалерии начала выходить из боя, возвращаясь в тыл. Стрелковая кавалерия продолжала свою карусель, опустошая колчаны с болтами. Я видел, что урон от них не очень большой, так как их самих мало, но свой вклад в сражение они вносят. Отступили они в тот момент, когда стало ясно, что еще немного и их зажмут между нашей пехотой и пехотой противника.
Когда моя пехота приблизилась настолько, что вести по ней огонь из пушек стало опасно, в лагере противника пропела своя труба и вся масса пехоты Топчика неожиданно ринулась вниз в атаку. Это было настолько неожиданно, что не только я растерялся, но и бегущие в атаку мои терции. Они по инерции еще немного пробежали вперед, потом до командиров дошла нелепость ситуации. Терции начали останавливаться, солдаты начали формировать защитный строй. Сформировать монолитный защитный строй передовые формации не успели, как их захлестнула атакующая толпа пехоты Топчика. Лязг оружия долетел даже досюда.
Неожиданно метрах в ста от меня взмыл вверх небольшой столб земли. Я с некоторым недоумением смотрел на это место, потом перевел взгляд на батарею. Стволы были направлены в мою сторону. Вспухло несколько облачков. На этот раз ядра упали еще дальше. Но одно из них срикошетило от земли и пролетело еще немного, зарывшись в землю уже метрах в шестидесяти от меня.
- Не думаю, что оставаться тут, хорошая идея, - произнес я и повернулся, спускаясь с холма перпендикулярно линии стрельбы.