На третий день, из-за усталости, я не стремился атаковать, как в предыдущие дни, и вести активные действия. Мы медленно и уверенно давили вперед. Когда мне донесли, что в тылу обнаружился очередной отряд Могучего, который решил нас пощипать сзади, я раздраженно остановил продвижение. Приказал окопаться и обратил всё своё внимание назад. Ударный отряд Могучего мы почти молниеносно окружили и уничтожили. Все равно ему деваться было некуда. Успех его миссии зависел от ударов с флангов других отрядов, а мы эти удары отбили. Всех солдат отряда, что пытался нас пощупать с тыла, мы обезглавили и насадили их головы на пики. Я приказал нести их в передовой линии, чтобы хоть немного устрашить врага. Не знаю, знакомо ему это чувство?
До конца дня нас окружать не пытались, но и мы продвинулись всего на один километр. Потом я понял, что идти дальше не хочу. И мы разбили лагерь. В отличие от меня, солдаты были бодрячком. Они быстро выкопали ров, сделали насыпь, начали ставить частокол. Деревья для него брали в округе, леса было предостаточно. Я расположился на холме и заказал в таверне куриный шашлык, кучу зелени к нему и пару бутылок красного вина. Удобно устроился в походном кресле и, поедая мясо, наблюдал за работой солдат. Могучий, похоже знатно охренел от насаженных на пики голов, так как прислал парламентеров и напросился на переговоры. Хлопок и он расположился рядом. Второе кресло для него принесли.
- Честно говоря, Генрих, я не ожидал от тебя такой жестокости, - некоторое время помолчав, кинул предъяву Могучий.
- Я просто устал, - честно ответил я вздохнул. – Вот, сижу и напиваюсь. Будешь?
- А, давай, не откажусь, - кивнул Александр. Еще один хлопок и тавернщик ставит еще одну кружку и тарелку.
- И мяса еще принеси нам, - показал я на столик. – И чтобы это… сала поменьше в мясе было. Не люблю сало в шашлыке.
- Сию минуту, господа, - кивнул тавернщик.
- А мне с салом, - добавил Могучий. – Я сало люблю.
- На хрена мы вообще затеяли эту войну? – вздохнул я. – Воевали бы себе потихоньку. Один на один. Как раньше. А теперь что? Сколько мы тут уже воюем? Несколько месяцев. Трое погибли. И никто не может отступить. Потому как нельзя.
- Не я это начал, - наколол кусок мяса на вилку Александр. – Торговцы первые объединились против меня.
Хм, получается, что Могучий до сих пор не в курсе, что войска торговцев возглавлял я. Интересно, а кто-нибудь вообще понял, что я не просто так возглавляю центр.
- А ты белый и пушистый? – раздраженно спросил я. – Сперва договоры заключил, а потом решил их просто замочить. Нормальный подход. И почему я сам до этого не додумался? Теперь мы все расхлебываем тут последствия твоей политики.
На столе появилось две глубокие тарелки с мясом. И большая тарелка с чем-то белым, напоминающем капусту. Я взял попробовать. Уж ты, реально квашеная капуста, да еще такая вкусная. Я такую ел только в далеком детстве. Я помотал головой, отгоняя воспоминания, сейчас тут им не место. Кроме вина, на столе появилась большая кружка с брусничным компотом. Я его узнал и по запаху, и на вкус.
- Ты просто заколебал меня окружать, вот я и принял меры, - пояснил я причину появления голов на пиках. Могучий понял. – Теперь не окружаешь.
- Все равно это как-то жестоко, - покачал он головой.
- Саша, - я прожевал кусочек мяса. – Это война и я буду поступать так, как посчитаю нужным. Твой союзник вообще первым применил зажигательные смеси. Мне, между прочим, и своих всадников жалко, которые сгорели уже от твоего огня. И ядра ни фига не гладят моих солдат. Но что-то я тебе ничего не предъявляю. А между прочим, от твоих пушек я потерял прилично народу, - я помолчал. – От осколков каменной стены, - добавил я зачем-то.
- Твой поступок и мне развязывает руки, - подумав, произнес Могучий.
- А они у тебя были связаны? – я усмехнулся. – Тогда предлагаю не развязывать их, а я уберу головы и больше так делать не буду.
- Нет уж, ты свое слово сказал, - покачал головой Александр. Как я и думал, это был лишь повод. Только для чего? Ничего не понятно. Что он может сделать такого, чего не делал раньше? – Пойду я, пожалуй, - поднялся Саша.
- Приятно было поболтать, - я попрощался несколько раздраженным голосом. И для чего он приходил?
Когда он ушел к себе, я продолжил есть мясо, запивать компотом и наблюдать за своими солдатами, которые продолжали обустраивать лагерь. Тут у меня собралось сейчас примерно триста тысяч. И около сотни мы уже потеряли. Хорошо, что убитыми только тысяч тридцать. С такими потерями мы еще пару лет будем сражаться. А я устал. Нужно что-то придумать и закончить побыстрее. Но что придумать? Что?