Однако не все источники информации являлись его партнёрами по постели. Многие женщины находили его отеческое отношение, щедрость и компанию достаточной компенсацией за выдаваемые секреты. Едва женщина попадала в эту западню, Хелфманн убеждал её снабдить его несколькими крупицами конфиденциальной информации, а затем чуть побольше. Никакой это не шпионаж, уверял он, всего лишь информация для внутреннего потребления, призванная смазать колёса его частного бизнеса. А как только женщина начинала снабжать Хелфманна секретами, требования его возрастали, и, наконец, женщина начинала приносить секретные и конфиденциальные документы, которые Хелфманн фотографировал. Зачастую он занимался фотографией прямо у них в офисах, пользуясь фотокамерой «Минокс». Затем он отправлял плёнки для обработки в фотолабораторию, словно это были невинные семейные снимки.
Носясь по Федеративной Республике в своём автомобиле, получая приказы и передавая информацию посредством спрятанной рации, Красный Казанова вёл изнурительную, расшатывающую нервы жизнь. И не только потому, что ему приходилось на шаг опережать германскую контрразведку, но и потому, что он должен был заботиться, как бы одна из его подружек не познакомилась с другой. На одной из стадий его секс-шпионской работы он занимался любовью сразу с восьмью женщинами каждую неделю, мотаясь по всей Германии.
Хелфманн обзавёлся информаторшами в министерстве иностранных дел Западной Германии, обеспечивающими его информацией из досье; любвеобильной молодой женщиной в висбаденском офисе сектора научных исследований Соединённых Штатов, выдававшей ему технические секреты; ясноглазыми секретаршами на самолётостроительных заводах, снабжавшими его производственной информацией о новых разработках; обожательницей в сталелитейной корпорации Маннесманна, выдававшей ему экономические и промышленные секреты.
От одной из самых пылких своих поклонниц, сорокачетырёхлетней Ирмгард Ромер, Хелфманн получал копии всех сообщений, проходивших между германским правительством и его посольством в Ватикане. Это позволяло восточным немцам, а через них и КГБ отслеживать западную позицию по отношению к отстранению от должности, а затем и аресту польского примаса, кардинала Стефана Вышинского в сентябре 1953 года. Ирмгард, которая оставила мужа и двоих детей ради работы на Хелфманна, признавалась, что была без памяти влюблена в него. Но она открыла суду и более необычную причину занятия шпионажем на него.
— Я помогала Карлу под влиянием неких оккультных сил, — заявила она изумлённому судье. — Словно кто-то появился рядом со мной и сказал: «Ты должна помочь Хелфманну».
Такая постановка дела была бы изумительна в исполнении любого агента, не говоря уж о Хелфманне с его возрастом. А он не только постоянно удовлетворял своих любовниц, но и тратил большую часть заработанных им у восточных немцев денег исключительно на организацию отдыха. Он всегда останавливался в лучших отелях и всегда заказывал двуспальные номера, в которых развлекался с очередной необходимой на сегодняшний день подружкой.
Каким именно образом шпионская сеть Хелфманна привлекла внимание служб безопасности, никто никогда не узнает. Полагают, что одна из его регулярных партнёрш по постели увидела его на средиземноморском пляже с последней любовницей и взревновала. И отомстила, позвонив в контрразведку.
Хелфманн не делал попыток настаивать на невиновности — доказательств против него было более чем достаточно. Но он попробовал смягчить суд утверждением о том, что занимался шпионажем из идеологических соображений. На суд это заявление впечатления не произвело, и Хелфманн получил почти пять лет каторжных работ. Ирмгард приговорили к трём годам каторжных работ, а ещё одну его подружку, ослепительную блондинку по имени Элфрид Бюхнер, к девяти месяцам.
Когда Хелфманна уводили отбывать наказание, Казакова напоследок заметил, что это вынужденное безбрачие по крайней мере позволит ему перевести дух.
— Видите ли, после освобождения я собираюсь вновь жениться, — сказал он.