Приведём ещё один показательный в этом смысле случай. В Швейцарию дезертировал эльзасец Доминик Шуттер, служивший под началом некоего Рейнинга, шефа полиции одного из баварских городов. Швейцарский полицейский комиссар, по просьбе Рейнинга, всеми способами пытался принудить его вернуться в Германию, но безуспешно. Шуттера не вразумил даже карцер, куда его посадили сразу же по прибытии в Швейцарию. В конце концов, швейцарскому полицейскому пришлось освободить солдата, но он каждый день трижды должен был являться в полицию для регистрации.
Шуттера сразу же заметила французская разведка, тем более что его двоюродный брат уже сотрудничал с ней. Шуттер сообщил приметы более чем двадцати немецких шпионов. Он также сообщил сотруднику французской разведки Лаказу, что у него есть знакомый шофёр, который готов дезертировать и за 30000 марок привезти фотографии и личные карточки примерно 200 немецких агентов, работавших во Франции и Германии.
Однако, получив столь заманчивое предложение, в Париже некоторое время вообще никак на него не реагировали. А после нескольких повторных запросов из штаба ответили, что французским агентам следует договориться с шофёром не о похищении картотеки, а о взрыве виллы, в которой она находилась. Для этого даже была срочно доставлена специально изготовленная бомба. Немец сначала вообще отказался от столь странного предложения, но потом неохотно согласился.
В конечном счёте бредовая идея потерпела полное фиаско: шофёр предпочёл просто тихо бросить бомбу в Рейн. По всей вероятности, кого-то в штабе французской разведки это вполне устраивало. Доминику Шуттеру поручили опознавать пересекавших франко-швейцарскую границу германских агентов. Он опознал нескольких человек, но никто из них так и не был арестован французами. А вот самого Доминика Шуттера вскоре интернировали в лагерь для гражданских лиц. Причины всех этих странных шагов остались тайной.
Примечательна и дальнейшая жизнь капитана Ладу. Выйдя в отставку, он написал несколько книг о борьбе разведок в годы Первой мировой войны. В этих книгах не было ничего, что могло бы запятнать репутацию влиятельных лиц и создать ему новых врагов. Но умер Ладу при весьма подозрительных обстоятельствах. Его жена описывает это следующим образом.
В феврале 1933 года, вскоре после прихода нацистов к власти в Германии, Ладу получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Этот корреспондент беседовал со знаменитой немецкой разведчицей времён Первой мировой войны, которую многие называли «фрау доктор». Ладу не раз писал о ней, и «фрау доктор» захотела лично встретиться со своим старым противником и рассказать ему, что в полученной им информации было истинным, а что — легендой. Теперь, мол, былые сражения стали историей, личных претензий друг к другу они не имели и было бы хорошо встретиться как двум профессионалам своего дела. Однако Ладу с насторожённостью отнёсся к предложению «фрау доктор» встретиться в Цюрихе.
На всякий случай он связался с одним из своих прежних начальников, продолжавшим работать во французской разведке. Ему это приглашение также показалось подозрительным, и он поручил одному из своих агентов в Германии выяснить, что скрывается за интересом, проявленным «фрау доктор» к Ладу.
Агент встретился с французским корреспондентом, через которого было передано приглашение. Тот первым делом выразил сожаление, что вообще вмешался в это дело. По его словам, «фрау доктор» отнюдь не порвала с секретной службой. Кроме того, она была нацисткой ещё со времён «пивного путча» 1923 года, и её разрыв с фашизмом, о котором многим было известно, был разыгран намеренно, чтобы замаскировать её возвращение к активной разведдеятельности. Получив подобное подтверждение своих опасений, Ладу отказался от встречи с «фрау доктор». Немаловажная деталь — этот французский корреспондент вскоре скончался при невыясненных обстоятельствах.
В начале марта 1933 года Ладу, который в то время находился в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау доктор». Одна из них была сделана во времена Первой мировой войны, а другая — совсем недавно. Этот пакет Ладу обнаружил в ящике для писем примерно в три часа дня, хотя в это время почту не разносили, а на самом пакете не было почтового штемпеля.
На фотографиях имелись какие-то неразборчивые надписи, которые Ладу пытался с лупой в руке прочесть. Спустя несколько дней он заболел. Первоначальным диагнозом был грипп, но болезнь никак не проходила. Ладу говорил врачу, который был старым другом семьи, что его отравили по указанию «фрау доктор». То же самое он повторил в записке, адресованной одному из друзей. Через несколько дней Ладу перевезли в больницу. Теперь врачи обнаружили какое-то тяжёлое инфекционное заболевание, требовавшее операции, но он уже слишком ослабел и не мог её перенести. Ладу умер 20 апреля.