На заднем дворе густо разрослась малина, воюя с сорной травой за клочок свободы. Локи вышла, вдохнула запах теплой земли, испуганно дернулась от скрипа старого флюгера и через огород прошла полями до кладбища. Она с трудом нашла место захоронения, потому что была там только один раз, уже после больницы. Их могилы кто-то почистил и высадил рядом дубок, вялый еще и сонный. Локи положила на общую плиту цветы.
Лара Ангейя-Смит-ас
1885, V/VI – 1926, IV/XX
Хант Смит
1887, XII/III – 1926, IV/XX
И чуть ниже приписана одна из тех пошлых избитых фраз о вечной любви, от которой у Локи кольнуло в груди. Она долго сидела возле могил, касаясь кончиками пальцев потеплевшего от солнца камня, выжатая и уставшая, как после долгого изнурительного подъема в гору. Но при этом стало легче. К мертвым нужно испытывать лишь благодарность, а страдать стоит от чувства вины перед живыми.
Тень упала на траву. Полковник Риан, чуть запыхавшись от быстрого бега, облегченно переступила через куст и встала рядом.
– Не буду извиняться, – не поднимая глаз, сказала Локи.
– Ты нашлась. Больше ничего и не нужно.
Молчание.
– Скажите, полковник, зачем вы здесь?
Полковник прикоснулась к ее плечу. В этом жесте не было ничего материнского или заботливого. Тяжелая солдатская рука, рука равного.
– Мать Ангейя-ас отдала приказ.
– Езжайте домой. Им трудно без вас.
– Я не могу…
– Можете! – заорала Локи, вскакивая и захлебываясь слезами. – Будьте с семьей, пока можете!
Пнув куст и для достоверности еще и выгоревшую на солнце оградку завалившейся могилы, с которой посыпались мусор и сухие семена, она замерла, открыв от изумления рот. Хелев флюгер! Подскочив, девушка рванула назад, к дому, заставив полковника бежать за ней. Чуть не снеся калитку, она встала посреди огорода и посмотрела наверх, на ржавый флюгер, потом снова вниз, на отбрасываемую им тень, приземляющуюся точнехонько в заросли болиголова.
– Полковник! Это здесь!
Риан, красная от бега и злости, недоуменно наблюдала, как Локи вырвала несколько стеблей, расчищая место. Зелеными от сока руками она копнула чуть влажноватую землю.
– Вот! – раскопав приличную ямку, она показала Риан на торчащий из земли грязный полиэтиленовый уголок. Очистив его, она поняла, что внутри находится коробка или шкатулка, укрытая от сырости.
– Что это? – спросила Риан, помогая вытащить увесистый сверток.
– Не знаю! – лихорадочно пробормотала Локи, разворачивая мешок. – Перед… перед гибелью мама говорили о «глазе». Я всю голову сломала, думая, что за глаз, а оказалось так просто! – Она истерично хихикнула. – Я же сама как-то сказала маме, что тень дурацкого ржавого флюгера похожа на глаз!
– Можно открыть? – опасливо спросила она у Риан, когда они сели на крыльцо.
– Когда будешь готова.
Локи надула щеки и громко выдохнула, рывком распахнув крышку. Внутри, бережно завернутые в бумагу, лежали рабочие гогглы с набором из шести линз, на каждой из которых был какой-то узор. Но больше всего Локи привлекла маленькая записка, нацарапанная быстрым папиным почерком.
Доченька!
Если ты читаешь это – значит, случилось что-то страшное. Может, нас с мамой даже нет в живых. Мне очень жаль.
Эти очки я назвал «Луг», потому что только они помогут тебе в борьбе с “Балором”. Они откроют истинное зрение.
Дальше текст обрывался, и не было ни слова, как гогглы использовать. Неуверенно она высыпала шесть стеклышек, покрутила так и сяк и засунула обратно, недоумевая, как это поможет видеть истину.
– Это бесполезно, – вздохнула она, захлопывая шкатулку.
– Думаю, тут я смогу помочь, – уклончиво сказала Риан, и уголки губ ее чуть дрогнули в подобии улыбки.
Они вернулись в гостиницу, и первое, что бросилось в глаза, – ужасная помятая шляпа с пером на вешалке. Девушка поднялась по скрипучей лестнице наверх, и…
– Сестре-ееенка! – что-то метнулось и ударило Локи в живот, до боли в ребрах сжимая в объятиях и затягивая в обшарпанную комнату. Между двумя кроватями с тонкими матрасами был втиснут чудовищный комод с отломанными ручками. Прошлогодний календарь с выцветшим щенком неумело загораживал дыру в стене, от которой в разные стороны разбегались задорными змеями трещинки. Даану восседала на единственном стуле и недовольно косилась на занявших карточной игрой одну из кроватей Мори и Ки – они оживленно болтали, но при виде Локи тут же смолкли. Реймар, когда они отвлеклись, засунул выглянувший из рукава козырь поглубже.