Некоторое время Каге прислушивался до боли в ушах. Выдохнул, облизал пересохшие губы. Осторожно выглянул, выпрямился во весь рост и, уже не таясь, дошел до развилки и повернул направо. Дверь была небрежно приоткрыта, приглашая внутрь.
Кагерасу вошел и оказался на небольшой террасе со смотровой вышкой. Справа была глухая стена, слева пространство комнаты обрывалось, и металлическая шаткая лестница вела вниз, в довольно большое углубление, похожее на бассейн без воды. Смотровая комната имела дверь, которую, судя по оставленным на полу следам, недавно наспех закрывали. Мутные от грязи окна закрыла металлическая сетка.
– Ка-ге-ра-су-ас! – нараспев прокричала женщина, приложив руки ко рту рупором.
Гиафа вздрогнул, не веря, что слышит знакомый голос той, кого считал своей второй матерью. Мертвой второй матерью.
– Доктор Ай? – выдавил он, криво усмехаясь.
Доктор Ай сидела на плече громадины в маске. На ней был сияющий даже при плохом освещении белоснежный докторский халат с чересчур глубоким декольте, а на светлых волосах ровно сидела накрахмаленная шапочка медсестры. Поболтав в воздухе ногами, она разгладила невидимые складки на халате и спрыгнула на пол.
Каге не торопился спускаться, а она не спешила подниматься.
– Что с вашим глазом, доктор Ай?
Она заулыбалась, покраснела, словно ей сделали комплимент, поправила белую повязку, покрывающую левую сторону лица.
– Небольшой эксперимент. – Она приоткрыла повязку, показывая механический глаз, который бешено вращался во все стороны, отчего ее довольно красивое лицо словно раскалывалось пополам.
– Что вы задумали, доктор? – Каге решил не тянуть, делая шаг к лестнице. – Говорите немедленно!
Доктор Ай зацокала языком и покачала пальцем около лица.
– Какой же ты злой, Кагерасу-ас, – вздохнула. – После стольких лет разлуки вот так берешь и обижаешь меня?
– А вы меня не обидели? – Он скрипнул зубами от злости. – Предательство не считается? А Рейвен?
– Бедный мой мальчик, – забормотала Ай. – Ты же ничегошеньки не знаешь. Совсем ничего. Давай мамочка прижмет тебя к груди. – Она приглашающе раскрыла объятия, но Каге ядовито усмехнулся.
– Как-нибудь в другой раз, доктор.
– У тебя кто-то появился, да? У моего бедного мальчика кто-то есть, – запричитала она и ударила своего помощника по ноге. – Слышал, Понго? Это все ты виноват!
Помощник сердито зарычал.
– Доктор Ай, прекратите. – Каге начал терять терпение. – Вы похитили мальчика. Где он?
– Мальчика? – Доктор недоуменно заморгала длинными ресницами. – Мальчика? Понго, ты что-нибудь знаешь об этом? Не знаешь? Бестолковая горилла, что с тебя взять? Дубина, зачем я тебе только плачу? Как не плачу?
– Каге, это ты? Я здесь! – раздался приглушенный голос Рема из-за двери. – Каге, спаси меня!
– Рем? – Гиафа подергал ручку. – Ты как?
– Все нормально, но мне страшно. Эта тетка обещала мне отрезать ноги и пришить руки гориллы.
– Не бойся, ничего она тебе не сделает, – пообещал Каге. – Отойди в сторону. – Вынул катану и с легкостью разрубил дверь наискосок, оставляя в металле след инея. Немножко испуганный Рем, поцарапанный, но живой, чуть ли не кинулся ему на шею. Каге взвыл от боли в спине.
– Да отцепись ты, мелочь!
– Как там полковник? А Локи? – зачастил Рем. Он приклеился к правой руке Гиафы и не собирался отлипать.
– Не знаю, опусти.
– Ка-ге-ра-су-ас? – Доктор Ай сложила руки на груди, и в ее облике не осталось ничего инфантильного или игривого. Холодное расчетливое спокойствие, ум ученого, старый, почти болезненный гнев. Каге медленно завел Рема за спину, вернул катану в ножны. Вот такой он знал ее и помнил, исчезнувшую шесть лет назад. Доктора Ай привел отец для ухода за вечно болеющей мамой. Она была молчаливой и скромной, но под скромностью медленно тлел огонь скрытого гнева.
– Ты забрал моего милого мальчика, Кагерасу-ас. Мне нужен мой милый мальчик. Мой чудесный сынок.
– Каге… – прошептал Рем, но Гиафа не обратил на него внимания.
– Рем не ваш сын.
– Нет, не мой. Но у него чудесные ручки, которые пригодятся моему сыночку.
– К-ккагеее. – Рем усиленно дернул его за рукав.
– Вы знаете о Рейвен? Вы помогли ей сбежать? Где она?
Ай улыбнулась и простерла руки к несуществующему солнцу, игнорируя его вопросы.