Кэрол нервно кивнула, не поднимая глаз. Эгир неохотно уступил Ринфе место за круглым столом, избегая смотреть на жену. На красивом, словно мраморном, лице Ран застыла вежливая улыбка примерной домохозяйки. Все это время Скай считала ее милой и услужливой дурочкой, но не зря на гербе ее муспельхеймских предков дракон с разинутой пастью обвивал катану. Эта женщина решила, похоже, вступить в игру и сразу пошла с козырей. Как бы ей не проиграть при такой расточительности.
– Заседание объявляю закрытым. Все свободны.
Скай первая сорвалась с места, проклиная мочевой пузырь. На секунду встретившись взглядом с Ран Гиафой, она мысленно попросила поддержать в Ринфе жизнь еще на некоторое время. Они не готовы к новой резне.
В коридоре Ангейю догнала Гиалп.
– Мать Скай-ас, вы должны мне помочь.
– С чего бы? – Скай не сбавляла хода, ловко лавируя в толпе.
– Ради… ради наших родных.
– И? Не думаю, что твоя авантюра стоит моей политической карьеры.
Кэрол смешалась. Какая же еще она еще неопытная.
– Моя сестра Кира. Она одна из… тех детей.
Скай забыла о мочевом пузыре, схватила Гиалп за шкирку и запихнула в первую попавшуюся дверь. Три девицы, устроившие чаепитие посреди рабочего дня, поперхнулись.
– Пошли вон! – рявкнула Мать так громко, что девицы испуганно выскочили, опрокидывая стулья.
Ангейя швырнула Кэрол к стене и тихим спокойным голосом спросила:
– Каких таких «тех детей»?
– Я все знаю. – Кэрол сглотнула и собрала в кулак всю волю, чтобы взглянуть Ангейе в глаза. Это уже не был взгляд перепуганной девочки. Это был взгляд Матери Дома. – Бенедикт-ас работал с моей семьей. Говорил, что ее способности слабые и нестабильные, но… в тот день, когда «Око» напало, она смогла на мгновение приоткрыть Утгард. Я видела. И, хуже того, видели они. Вы же слышали отчет Ярнсакс-ас? Крысолов ищет таких детей по Нифльхейму, а на прошлой неделе пропал один из детей Имд… Думаю, что рано или поздно он явится и за Кирой.
Кэрол выпалила это чуть ли не на одном дыхании. Скай медленно отступила и схватилась за голову. Пройдясь взад-вперед по тесному кабинету, она ударила кулаком по стене рядом с Кэрол, оставив в ней небольшую выемку с расходящимися словно круги на воде трещинами. Сегодня Гиалп вела не смелость, отнюдь. Страх и отчаяние, смешанное с тонким расчетом. Убийца придет за Кирой Гиалп, придет на живца.
– Из тебя выйдет отличная Мать. – Кэрол не поняла, похвалили ее или облили помоями.
– Так вы поможете мне?
– Нет. На сегодня у меня другие задачи. Но твою сестру мы не оставим без защиты. – Скай взяла трубку и набрала телефон главного офиса СБ. – Соедините меня с… эээ, – Скай вытащила из кармана скомканную бумажку и вчиталась, – капралом Йоханом Левски.
После внезапного отъезда Локи и без того мрачный Биврёст превратился для них в обитель нытья. Леер с трудом удавалось удерживать друзей от постоянных жалоб. Штейн стал еще более невыносим, от этого раздражался Гин, а Джет искренне думал, что Локи уехала из-за записки, которую он передал, и постоянно просил переубедить его.
Уроки сегодня тянулись бесконечно, а освоение последней стадии контроля над духом давалось Леер тяжело. К тому же стихийник, доставшийся от дедушки, был своеволен и сварлив, всеми силами пытаясь превратить трудное обучение в невыносимое. Она никогда не старалась быть лучшей. Зачем девушке, которая учится на социальную стипендию СБ, стараться? Ее семья не была бедной, и дедушка, дослужившийся до полковника и погибший на службе, обеспечил им с бабушкой и родителями теплое место под покровительством Дома Ангейя. Выгнать ее за плохие оценки не могли, так что Герд с удовольствием получала средние баллы, ходила на пересдачи и тайком занималась постыдной вещью, о которой догадывались лишь бабушка да младшая сестра. Она не желала быть варденом и идти на государственную службу, как того хотела ее семья. Она мечтала о музыке. Даже тренировки с ворчливым келпи были скорее танцевальными, чем боевыми.
Сегодняшний разговор с отцом выбил ее из колеи. Он звонил каждую неделю и отчитывал ее. Леер привыкла, что для него она никогда ничего не делает идеально. Поэтому она и не старалась – тогда хотя бы не было так обидно. Он жаловался на ее оценки, на ее поведение, на ее окружение, на ее сестру и на свою работу. Леер привычно выслушивала это и обещала, что оценки исправит, а окружение поменяет, но ее будто бы не слышали. Потом трубку брала мама и начинала рассказывать в тысячный раз, как ее дед погиб, чтобы Леер могла получать социальную стипендию. Как будто она просила дедушку погибать. Она даже не помнила его совсем!