Слишком расстроенная и злая, она схватила духовник и отправилась на арену выпустить пар.
Официально келпи обитал в духовнике-хлысте с посеребренной рукоятью, невероятно неудобном и вычурном оружии деда, но больше всего духу нравилось тренироваться с флейтой. Так как для стихийных духов нужна была открытая арена, Леер уходила подальше к водоемам, где никто не стал бы смеяться над ней. Иногда, как и сегодня, к ним присоединялся Зик и отрабатывал технику своего феникса.
Леер фыркнула, вспоминая, как они познакомились на очередной пересдаче. Штейн потел, стараясь не провалить и этот тест, потому что ему нужна была стипендия. Староста Кира Гиалп вызвала Леер в коридор и попросила передать ему правильные ответы. Она, обычно такая собранная и громкая, мялась и мычала.
«Отдай это Штейну, Герд. Не говори, что это я».
«Зачем? Разве ты не должна следить за тем, чтобы не списывали?»
«Герд! Передай, и все». – Она швырнула в нее лист и круто развернулась на каблуках.
После этого Штейн прилепился к Герд и при каждом удобном случае вспоминал, как она спасла его от отчисления. Леер сначала это раздражало, потому что она не собиралась заводить друзей в Биврёсте, но потом девушка привыкла к нему. И к его странным друзьям, которые стали и ее друзьями. Гин казался полной противоположностью Штейна и его идейным оппонентом во всем, а Джет их усмирял и уравновешивал.
Амфитеатр был маленьким, мест на сто, рядом с заросшими осокой прудами. Где-то в зарослях покрякивали утки, высиживающие птенцов, поверхность воды изящно рассекали лебеди. Иногда они начинали шумно чистить перья, взмахивая большими крыльями, а уточки без единого всплеска ныряли за насекомыми.
– Во имя Ярлодина! – Герд испуганно дернулась, отбросив флейту. Кира Гиалп стояла в тени арки, почти не различимая среди камня, и пялилась на нее снизу. – Не пугай так!
Леер сидела во втором ряду, вытянув ноги на сиденье первого.
– Прости. – Кира смущенно поднялась и нерешительно присела на краешек скамьи, изредка бросая взгляды на пыхтящего внизу Штейна. – Не хотела мешать.
– Умм, – промычала Леер, поднимая флейту с присыпанного сухой травой и вишневыми лепестками пола. Заметила под скамьей старое птичье гнездо.
– Ты так хорошо играешь.
– Зато учусь плохо. – Леер издала несколько высоких трелей.
– Да разве учеба важна? – Кира всплеснула руками. – Вот ты или Штейн совсем не беспокоитесь об оценках…
– Еще как беспокоимся. Если Штейн не получит средний балл, то вылетит из академии. А если я буду учиться слишком хорошо, то попаду на госслужбу. А я не хочу на госслужбу. Унылая работа, из-за которой не смогу видеться с семьей по полгода. Но ведь ты не такая. Тебе нравится быть лучшей…
– Вовсе нет! – Она резко обернулась, сжав пальцами кромку юбки. – Я… должна быть лучшей не потому что хочу, а потому что… Дом Гиалп смотрит на меня и мою сестру.
– А, молодая Мать.
Кира кивнула. Штейн громко отдал команду, и феникс огненным колесом взвился в небо и рухнул, рассыпаясь искрами.
– Она не была самой лучшей из Наследниц, но выбрали ее. Так что сейчас идет испытательный срок.
В центре арены, в искусственном пруду, бесновался келпи, разбрызгивая воду, словно бился прибой. Он был недоволен, что Леер прервала игру, и пытался напомнить о себе, стуча копытами и шумно раздувая ноздри. Штейн отправил феникса обратно в Утгард и выдохнул. Кира украдкой покосилась на него.
– Все мы чем-то связаны, – уныло подытожила Леер, сыграла для келпи гамму и продолжила: – семьей, долгом, честью. Я бы хотела просто быть, как вот сейчас: играть на флейте, слушать плеск воды. – Поймав удивленный взгляд старосты, она усмехнулась. – Не похоже, да?
– Да, – согласилась Кира. – Мне всегда казалось, – она смущенно потерла нос, – что тебе плевать на правила…
– Потому что я эдакая бунтарка? Бунтари идут вперед, а я, наоборот, ничего не делаю. Я как он, – кивок в сторону келпи, – просто плыву по течению.
– А твои родители? Как они реагируют?
– Очень плохо, – засмеялась Леер, откидывая голову. – Они бы хотели, чтобы я старалась лучше, чтобы выворачивалась наизнанку.
– Это так несправедливо, – рассеянно поддакнула Кира, увлеченная больше подглядыванием за тем, как Штейн заканчивает тренировку, чем разговором.