– Дерись, почему ты не дерешься?
– Рано, – коротко бросил он, поправив очки.
– О, богатый мальчик решил со мной голыми руками расправиться?
– Леер, зови духа.
– Я не могу, – прошептала она. – Я боюсь… прости… – Герд медленно сделала несколько шагов назад и собралась бежать.
– Леер! – Она успела обернуться, чтобы увидеть, как гориллоподобный урод замахивается для удара. «Конец!» – успело мелькнуть в ее голове.
Но удара не последовало. Между ней и смертью встал Джет и, дрожа от напряжения, отразил удар щитом.
– Уходи. Уходи скорее! – пропыхтел он. Герд отползла в сторону, плача от осознания собственной трусости и бесполезности. Если бы она не на флейте играла, а тренировалась больше, то сейчас бы сражалась вместе со своими друзьями.
Тем временем Йохан предупреждающе выстрелил в ноги Тенешагу. Когда «Ворон» замешкался, сотрудник СБ грубо схватил Герд поперек туловища, но не успел подняться, потому что кунай чиркнул его по ноге. Они свалились на ступеньки, и Леер оказалась со своим страхом снова один на один. Надо было как-то отвлечь противника, выиграть время, пока Йохан не очнулся. Она стояла, шумно дыша ртом, беспомощно сжимая и разжимая руки. Гин бился с Рейком, нанося точные, красивые, выверенные удары. Джет с трудом сдерживал удары Аоза: пот валил с него градом, а доброе, простоватое лицо исказилось от усталости. Думай, Леер, думай. Варден – это защитник. Он дерется не грубой силой, а своей личной способностью, талантом. Что у тебя получается лучше всего, Леер? Кто ты какая, Леер? Ты всегда была слабачкой, всегда скрывалась, всегда молчала. Всегда плыла по течению, оттягивая разговор с родителями до последнего, всегда кивала и мямлила. Так перестань же быть той, какой тебя хотят видеть. Варденом в стенах Имин Рёга, перебирающей бумажки. Бунтуй, Леер, бунтуй, стань не бревном, плывущим по реке, а самой рекой.
Леер выдернула хлыст, оставив рукоять духовника, серебряную, с тонкой гравировкой, изображающей морских животных.
– Морег! – шепнула она, поднимая рукоять вверх. Кажется, она плакала от жалости к себе и облегчения.
Руки пронзил холод, в арену ударила молния, и прогремел такой оглушительный гром, что у Герд заложило уши. Хлынул дождь. Поток воды был такой силы, что едва не снес ее с ног. Она медленно опустила духовник вниз, направляя поток, похожий на стадо пенных лошадей. За секунду Рейка, Аоза и Тенешага смыло вниз, а Гина, Джета и Йохана вода обступала, словно натыкаясь на невидимую преграду.
Рукоять покрылась инеем и лопнула. Герд рухнула, прижимая к груди синеющую руку. Когда Йохан открыл глаза, вода покраснела.
Они бежали. Штейн тянул задыхающуюся Киру за руку, не давая ни секунды передышки. Когда арена удалилась на достаточное расстояние, резко остановился, не выпуская руки. Кира наткнулась на его спину, отчаянно ловя ртом воздух. Начался дождь.
– Сигурд, мы бросили их, – с трудом вытолкнула языком слова из пересохшего горла. – Надо вернуться.
– Нет.
– Они приняли Леер за меня. А я не призналась.
– Именно. – Она вздрогнула. Штейн сказал это так сухо и безразлично, что слезы брызнули из глаз.
– Ты ненавидишь меня, верно? Все, все меня ненавидят. Я не знаю, я не знаю, что им надо, я испугалась…
Штейн ничего не ответил, часто дыша и вытирая с лица пот и дождевую воду.
– Знаю, я отвратительная. – Кира закрыла ладонями лицо, но Штейн рванул ее за руки, заставляя охнуть.
– Мои друзья рискуют жизнью, а ты все думаешь о себе, – буркнул он. – Возьми себя в руки. Где та Кира, которая лепила мне выговоры за каждый чих?
Гиалп покачала головой.
– Вот я и нашел вас, – Сет угрожающе выставил перед собой посох. – Давайте, детки, обратно на арену.
– Беги, я задержу его. – Он отодвинул девушку в сторону, доставая духовник-меч. – Доверься мне, ну?
Кира не успела сбежать. Сет вонзил посох в землю, и земля вздыбилась волнами и рассыпалась трещинами, хватая ее за лодыжки, затягивая в свое темное лоно, лишая движения и воздуха. Она не могла вздохнуть, не могла пошевелиться, не могла думать. А затем, через сотню лет, все закончилось. Кира дышала и дышала, и слезы лились из ее глаз.
Директор Мортис-ас стояла спиной к ней и смотрела на пожилого мужчину, опустив молот.
Гиалп медленно встала. Сет с неестественно выгнутой рукой лежал чуть поодаль, сжимая треснувший посох. Штейн так же, как и она, тяжело дышал.
– Директор?.. – просипела Кира. С лица Мортис-ас исчез любой намек на несерьезность и насмешливость. Она сжимала рукоять молота с ненавистью.
– Никто не смеет нападать в моей школе на моих учеников, – процедила она. – Ты зашел слишком далеко, Иргиафа. Я больше тебе не подчиняюсь.