Скальд шел уверенно, иногда сверяясь с метками на стенах и бормоча под нос ругательства, когда вляпывался в очередные следы жизнедеятельности чистильщика. Для страдающего одышкой курильщика он проворно взбирался по крутым лестницам, нетерпеливо цокая, когда Бенедикт пытался втиснуть могучую фигуру следом. Через пару часов – Бен, как военный, остро чувствовал время, – они вышли к главному отстойнику, спугнув отвратительного крысиного короля. От озера шли десятки тоннелей, подземные реки, кишащие не только гроздьями стафилококка, но и более быстрой смертью. Над причалом мигала стоваттная лампочка, больше раздражающая, чем дающая свет. Ее мерцание выхватывало сидящего с удочкой человека в грязном пончо и шляпе. Человек не пошевелился, когда скальд хлопнул его по плечу. Бен успел заметить под полой шляпы покрытое шрамами и глубокой сеткой морщин лицо. Страж перекрестка, Отец Теней, Хелев Дружок – как только не звали его, добровольного отшельника, стерегущего подземные дороги. Его боялись, почитали, проклинали, но уважали. Сколько лет ему, не знал никто. Поговаривали, что он пришел, когда заложили первый камень Хеймдалля, и помогал самому Торольву. Хоть Бен и понимал, что это не может быть правдой, но молчаливый страж внушал суеверный трепет.
– К Ифингу. – В скрюченную сухую лапку, вынутую из-под засаленного пончо, легли коробки с табаком, спичками и солью. Пока одна лапка прятала плату за проезд, вторая, унизанная перстнями, указала на одну из ржавых лестниц, поднимающихся к монорельсам.
Когда монорельс, дернувшись, тронулся, Бенедикт поймал на себе долгий тяжелый взгляд молчаливого привратника. Не осуждающий или политически двусмысленный. Просто недобрый.
Покореженная кабина со следами зубов состояла из платформы, крыши, на которой крепился механизм, и четырех столбов, не предполагала места для сидения. Скальд, недолго думая, сел на пол и, зажав в зубах фонарик, достал замусоленный блокнот и ручку.
– Пять вопросов, – напомнил генерал-фельдмаршал, морщась от скрипа монорельса.
Скальд выплюнул фонарик и зажал его в одной горсти с ручкой.
– Как вы познакомились с Хеймом Иргиафой, генерал-ас? – речь предельно учтива и профессиональна, без сельских замашек.
– Мы вместе служили. Отряд «Регинлейв» вам о чем-нибудь говорит?
– А, которые попали в засаду по собственной глупости.
– По глупости руководства, – поправил Бен, всматриваясь в темную воду.
– И дальше?
– Он спас мне жизнь. Мы лежали в грязной канаве, истекая кровью, и он сказал, что сделает все, чтобы войны не было.
– А вы?
– Я-то? Я согласился. Глупо отказываться от мечтаний о хорошей жизни, лежа при смерти в грязной канаве.
– «Око»? Вы стояли у истоков этой организации?
– Вы, смотрю, много знаете? – сухо сказал Бенедикт. Скальд пожал плечами.
– Это не секрет, что вы работали с Иргиафой. То, что на последней стадии перетрусили, не снимает вины.
– Разве я сказал, что прошу прощения? – Скальд снова пожал плечами, строча в блокноте. – Я не извиняюсь за то, что хотел мира. Но мир, выстланный костьми наших детей, того не стоит. К сожалению, осознание этого пришло слишком поздно и детей тех не вернуть.
– Чего же вы добиваетесь? Что хотите от встречи с Иргиафой?
Бен надолго замолчал.
– Отомстить.
Скальд хотел задать еще вопрос, но передумал, увидев играющие на скулах генерал-фельдмаршала желваки. Генералом руководила не ярость, не гнев, а холодный рациональный расчет и жажда убийства. Обменять уничтоженную жизнь на другую – такова цель. Бенедикт горько усмехнулся в усы.
– Расстроены, что не изображаю мученика-спасителя Хеймдалля?
– Удовлетворен. – За кривой усмешкой скальд спрятал страх. – «Военачальник Асгарда – хладнокровный убийца или глупец?» – отличный заголовок для завтрашней газеты.
– Вы думаете, что выживете в этой заварушке?
– Мне придется. Кто статью-то писать будет? Эксклюзивный материал. А вы думаете выжить?
– «Его преклонный возраст и суровый нрав стали обузой для его народа, и он предпочел меч мукам болезни. Считая, что лучше испустить дух в бою, чем в кровати, он стремился встретить смерть, достойную свершенных им при жизни подвигов».
– Ага, и «именно поэтому он одинаково страстно желал как собственной смерти, так и смерти противника, и чтобы потери были одинаковы с обеих сторон». Я тоже могу цитировать «Деяния».
– Как приятно поговорить с начитанным собеседником.