– Увы, этой цитатой мое познание в дохеймской литературе и исчерпывается. Вы мне нравитесь, Ангейя-ас. Вы честны и прямолинейны. Истинный варден, истинный воин Асгарда. Могу выполнить одну вашу просьбу, если пожелаете. Честное скальдовское.
Бен потер ладонью уставшую шею.
– Передаю свою просьбу для Матери Скай Ангейи-ас.
Скальд так захохотал, что эхо загуляло по стенам, и так же резко замолчал.
– Приехали.
Монорельс вздохнул и, скрипнув напоследок шестернями, встал над платформой из сетки. Бен спрыгнул, и сетка основательно прогнулась. Под ней в мутной жиже плескалась слепая уродливая рыба, мутировавшая от соприкосновения с Утгардом.
– Дальше – сам, – отчеканил скальд, стуча ногой по возвратному рычагу, торчащему из стены слишком низко. – Выйдешь из коллектора прямо к реке. Никуда не сворачивай. Слева тропа. Выйдешь наружу, найдешь еще раз слева тропу.
– Спасибо за помощь.
– Засунь себе спасибо куда подальше, кобылий сын, – проорал он, брызжа слюной. – Ворон в очи тебе бил выти волчьей!..
Его хулительные речи еще долго отражались от стен и вливались Бену в уши живительной силой крепкого скальдического поединка. Ремесло скальда не может разбивать оковы, крушить камни в песок и осушать моря, но может создать связь более прочную, чем каменные мосты и железные опоры: искусство облекать слова в поэзию соединяет людей пониманием красоты, чего-то бесполезного и безжалостного, но делающего людей людьми.
Впереди брезжил свет. Легкое пошлепывание капель рождало гулкое эхо. По стенам радужными кругами отражалась вода. Сначала Бен, слишком поглощенный желанием выбраться, не обратил внимания на промелькнувшую на краю зрения тень, исчезнувшую в одном из боковых тоннелей. Так давно он желал добраться до Хейма, так долго стремился, что расслабился и размяк. Шлепанье усилилось, а сбоку ощутимо потянуло свежим морозным утром. Бенедикт сдернул с себя вонючие тряпки, отпугивающие чистильщиков, но привлекающие внимание куда более грозного врага. Кто, как не крысолов, знает все повадки крыс?
Первый драугр, покачиваясь на иссохших синих ногах, медленно шагнул слева, занося когтистую руку для удара. Бен выхватил саблю, отсек лапу, получив сильную отдачу в плечо. Следующий выполз справа – он подволакивал ногу, но крепко прижимал к груди свежие ошметки чистильщика, заливая изморозь Утгарда кровью, кажущейся в полумраке черной. Полоснув драугра по груди, Бен увернулся от когтей и ударил тяжелым ботинком в вывихнутое колено. Тварь покачнулась и рухнула в сточный желоб подземной реки, подняв тучу брызг. Река забурлила, встрепенулась, пошла пузырями, завизжала на сотню глоток, заскрипела и смолкла. В тяжелой душной тишине Бенедикт покрылся липким потом. Словно увязший в смоле муравей, он невыносимо медленно развернулся лицом к выходу и, еле переставляя ноги, бросился к свету. Душераздирающий вопль, всплеск, топот сотен босых ног, треск льда гнали его в спину, не давая времени оглянуться, но он знал, что там. Бенедикт Ангейя, генерал-фельдмаршал Асгарда, переживший весь «Регинлейв», не помня себя от ужаса, со всего размаха врезался в преграждающую выход решетку, спасаясь от Крысиного короля, от мерзкой мешанины из переплетенных тел драугров. Кровь из рассеченной брови залила правый глаз, мешая обзору. Дергая погнутую им решетку как сумасшедший, Бен увидел перед собой лицо бывшей жены и ее горькую улыбку. Когда клубок тварей навалился на него, кромсая и вгрызаясь, решетка не выдержала, крякнула и ухнула вслед за сточными водами в красные от глины берега Ифинга, увлекая генерала за собой. Вытолкнутые силой инерции драугры взлетели в воздух визжащим синим комком и упали.
Чудом удержавшись плашмя на решетке скользкими от крови пальцами, Бен взглянул вниз, где, корчась, твари умирали теперь уже окончательно. Жалобно скрипя, решетка прогнулась ниже. Бен, почти ничего не видя, начал отползать назад. Медленно заполз и упал лицом в тающую грязь, судорожно застонав от многочисленных ран от когтей и зубов. Стиснув зубы, вправил вывихнутое плечо и, сняв искромсанный плащ, порвал на лоскуты, чтобы перевязать раны. Остатки он плотно обернул вокруг треснутых ребер. С досадой не обнаружив саблю, Ангейя равнодушно проследил, как решетка, вздохнув, оторвалась и, прогромыхав по камням, исчезла. Генерал выглянул из дыры и с раздражением понял, что придется пройти по крошечному карнизу влево, чтобы спуститься. Борясь с сильным ветром, он, скрипя зубами от боли, добрался до железной лестницы и поднялся наверх. Нашел едва видную в зарослях тропу. Обогнув нависающий над сбросом воды утес, он, морщась, покачал гудящей головой. Ифинг – широкая река, редко замерзающая даже в сильные морозы. Но поступи Хели нет преград. От броненосца, стоящего на якоре возле наспех сделанного причала, в разные стороны расползался толстый слой льда. В доках сновали люди, разгружая только что подошедший грузовик. Ящики с небольшим клеймом «Цваральга» аккуратно заносили внутрь.