Передернув плечами, Бен отшвырнул книгу, как ядовитую змею.
– С-совет-тую с-страницу двести д-два, – заикаясь, предложил тихонько сидящий в углу за столом однорукий монах, протягивая девятый том. Ангейя машинально принял его. Синяки еще не сошли с лица монаха, а разбитые очки держались на изоленте. Удивительно, но Бенедикт на этот раз не испытал ни гнева, ни ярости, ни даже отвращения. Хеймдалльский Крысолов, похититель детей, убийца Лары и Ханта выглядел как жалкий пес, который огрызается на пнувшего хозяина и тут же скулит, раболепно подставляя беззащитное пузо. Бен просто хотел его смерти. Он до хруста сжал корешок книги, представляя, что это тощая шея альва с торчащим кадыком, а затем заставил себя разжать пальцы.
– Хейм не придет, – констатировал Ангейя.
– Верно. – Монах чуть улыбнулся.
– Что тебе? Раз убить меня все равно не убили – решили свести с ума?
– Вы разрабатывали п-проект «Копье». Иргиафа-ас предлагает вам с-сотрудничество. Работайте на н-нас.
Бенедикт слабо усмехнулся, почувствовав смертельную усталость. В глазах помутилось, кровь зашумела в ушах, и отчетливый голос бывшей жены хрипло посоветовал соглашаться. Или это была Санни Ай? Бен уже не знал, чему верить. Он тяжело опустился на жесткий стул, стряхнув на пол несколько книг. Как подбитые птицы, они с глухим стуком раскрыли свои внутренности тусклому электрическому свету.
– С-с-сстраница двести д-два, – с трудом выговорив, монах кивнул на том. – Я в-всегда обращаюсь к этому тому в минуты с-сомнений. Почитайте.
– Зачем ты устроил тот спектакль с альгизом? Или это Хейм?
Монах промолчал, но Бен понял, что попал в точку.
В камере Бен подошел вплотную к окну, ловя свет. Перетряхнув книжку, он поймал на лету крошечный клочок бумаги. Трясущимися руками Бен развернул ее, до боли всматриваясь в аккуратные четкие буквы: «Великий змей близко. Надо уничтожить “Нагльфар”». Перечитав записку с десяток раз, Бенедикт Ангейя скомкал ее и проглотил, запив остатками воды.
Глава 13
На север и вниз
Большой зал совета Имин Рёга встретил ее недовольным покашливанием. Матери выглядели отвратительно: никто из них не урвал за последнюю неделю полноценный сон. Рассаживаясь по местам, они недовольно косились на пиджак, небрежно брошенный на стол. Кэрол Гиалп, опухшая от слез и недосыпа, презрительно скрестила руки на груди, не смотря в сторону Ангейи. Скай немного веселило, что Гиалп записала ее в союзницы и теперь искренне считала себя преданной ею. Эгира не было, но вряд ли он находился у постели умирающей Ринфе.
– Четыре тридцать, – объявила Трисса Имд, усаживаясь и открывая журнал для ведения протоколов. – Мне надо быть на заседании суда по делу Фрейи Мортис-ас в семь. О чем ты хотела поговорить заранее, Ангейя?
– Об этом. – Скай убедилась, что все взгляды обращены к ней, и театрально сорвала пиджак со стола, открывая Матерям синюю иссохшую кисть с плохо заметным гербом Иргиафы: ворон на фоне солнца. Такие татуировки носила личная гвардия Иргиафы, захороненная вместе с первой Матерью в старом каирне.
Воцарилась тяжелая тишина, тягучая, густая, словно воздух перед грозой. Имд и Эйстла обменялись скептическими взглядами. Юки Ярнсакс нервно дернулась, заламывая руки.
– И что? – наконец спросила Эстер Грейп. С кончика ее носа скатилась капелька пота, которую она поспешно стерла уголком платка.
– Что? – Скай холодно усмехнулась. – Если у вас от старости зрение хелевое, то я опишу. – Она начала медленно обходить стол, отчетливо цитируя «Кениз»: – «Некоторые из стражей возвращались из Утгарда не вполне здоровыми. Лихорадка, кашель, посинение конечностей начинались через несколько часов, а затем человек умирал, если не провести ампутацию. Утгардова чума передается лишь через кровь и грудное молоко, но опасность была в другом. Некоторые спокойно умирали и становились духами, но иные не могли перейти в Утгард и, съедаемые безумием, становились живыми мертвецами, драуграми. Они кидались на людей, кусали, рвали их ногтями, и от укусов происходило заражение. Так было до тех пор, пока Торольв не поставил свою печать. Но, говорят, в древних склепах Асгарда полно мертвецов, которые не смогли найти приют ни в одном из миров. Они запечатаны там навеки и будут спать до тех пор, пока Дома Асгарда не падут».
Скай встала за Кэрол, которую потряхивало от злости и плохо сдерживаемых слез.
– И ворон в очи бил выти волчьей, шла Хель меж пашен орлиных брашен, – шепотом продолжила Юки Ярнсакс, с отвращением рассматривая руку.