– И все-таки, – Мэрион Атла, которая, казалось, стала еще толще под меховым воротником пальто, – что это? У нас разве нет дел поважнее, чем выслушивать очередные бредни Ангейи? Нужно засадить за решетку эту хелеву Фрейю Мортис! Из-за нее пострадали дети!
– У тебя от жира уши заложило, бедная моя Мэрион? – проворковала Скай. Атла сардонически изогнула ярко накрашенные губы. – Это рука драугра из каирна Иргиафы, которого кто-то подкинул в больницу. Не кто-то, – она поправила саму себя, резко разворачиваясь на каблуках к стоящей рядом с Кэрол Мэрион, – а Хейм Иргиафа. Только у него хватит сил открыть семейную гробницу. Только он настолько безумен, что готов обречь Асгард на новую волну эпидемии ради навязчивой идеи.
– У нас нет точных доказательств, что он жив. По документам Хейм Иргиафа умер восемнадцать лет назад, – веско оборвала ее Вера Эйста. – Мы не имеем права на ошибку.
– У нас есть доказательства. Свидетели. – Скай широким шагом пересекла зал и распахнула одну из дверей. Оттуда вывалились насмерть перепуганные подростки с Зиком Штейном во главе.
– Иди сюда, мальчик, не бойся, – как можно мягче сказала Юки. Скай все еще не верила, что эта робкая женщина стала Матерью. Ей больше подходила роль учительницы начальных классов или милой продавщицы цветов. Предыдущая Ярнсакс была не слишком хорошим политиком и ушла на пенсию довольно рано: добровольно сложила полномочия и назначила Наследницу для испытательного срока. Юки справлялась с административной работой, но ей не хватало характера, что с лихвой восполнял ее нагловатый консорт.
– Расскажи, что рассказал мне, – попросила Скай, ободряюще похлопав Штейна по спине.
– Я… Сигурд Штейн, студент Биврёста. – Он переводил взгляд с одной из Девяти Матерей на другую. Сколько раз он слышал их голоса по радио и видел фотографии в газетах, и всегда испытывал некое суеверное благоговение, потому что Матери охраняют Хеймдалль, Матери есть все для этого города. Штейн сразу чувствовал себя незначительным, слабым и наивным деревенским пареньком, приехавшим покорять столицу. Он привык трудиться, привык не получить похвалы и стараться изо всех сил, перемалывая свою гордыню ради далекой цели. Зик взглянул на свои мозолистые от тренировок руки и перевел взгляд на холеные ноготки Матери Ярнсакс-ас. И трепет исчез. Перед ним стояли шесть старух и две молодые женщины, испуганные, не желающие верить в очевидное, цепляющиеся за свою власть и амбиции. Ослепленные былым блеском, они были наивнее и глупее деревенского парня. – Я видел Хейма Иргиафу. Несколько дней назад он отвлек охрану Биврёста «Воронами», чтобы забрать Киру Гиалп. – Кэрол всхлипнула, вытирая рукавом красный нос. – Кира ушла с ним, чтобы спасти меня.
– И это твои доказательства? – взвизгнула Атла, подскакивая и брызжа слюной. – Показания мальчишки в полубреду?
– Я не был в бреду, – резко перебил Мать Зик. Ее шея пошла пятнами от ярости. – Я недавно пересдавал экзамен и точно помню Хейма Иргиафу-аса и Бенедикта Ангейю-аса на фотографии с отрядом «Регинлейв».
– Все равно это ни о чем не говорит, – фыркнула Эйстла.
– А как же рука с гербом? – робко возразила Юки. – Никто, кроме Гиафы, не снимет печать с каирна.
– Мы не знаем, снята ли она вообще.
Скай незаметно попятилась к одному из окон, отодвинула тяжелую бархатную портьеру, чихнула от пыли и приоткрыла створку, чтобы закурить.
– Ты снова за свое, Ангейя? – заметила Эйста, резко оборачиваясь к Скай, вгоняющей потухшую спичку в цветочный горшок.
– Если вы не верите мне, то спросите у директора Мортис-ас! Она хотела защитить нас с Кирой, – снова попытался вразумить Матерей Зик.
– Директор ждет приговора за халатность. Ее слово теперь ничего не значит.
– Пять есть, Пухля? – спросила Скай у неловко мнущегося Джета.
– Через минуту, мэм! – отчеканил он.
Через четыре минуты в зал ворвался запыхавшийся от бега Гин. Согнувшись пополам, он протянул Скай измятый «Лист М.», на первой полосе которого красовались заголовок «Интервью с генерал-фельдмаршалом Асгарда» и фотография каирна с сорванной печатью. Мать швырнула лист на стол, зло сузив глаза. Терпеливо подождала, пока Имд позвонит доверенному лицу и прикажет подтвердить достоверность фотографии. Когда та была получена, Матери наконец зашевелились, зашелестели, закудахтали. Вера Эйстла отложила в сторону журнал протоколов, рассеянно дергая себя за мочку уха. Юки Ярнсакс робко посматривала на уродливо поджавшую бледные губы Елену Ульфрун.
– Что теперь, Ангейя? – спросила Трисса Имд, кутаясь в шаль. Она постоянно мерзла от сырости, что было, по мнению Скай, нелепо при ее рыбьей натуре.