— Эй, ты чего? — Каге вдруг изменился в лице – это был испуг. Искренний, какой-то детский страх.
- Если по моей вине страдают люди, если я не могу спасти их, то зачем вообще быть варденом?
- Думаешь, я знаю ответ? – он беспомощно улыбнулся уголками губ. – Я – Гиафа, сын своего отца, трусливая, лживая тварь.
Локи отшатнулась и поняла, что Каге переживает не меньше нее, что он тоже не хотел оставлять поезд, но при этом не ноет и не жалеет себя. Она привстала на цыпочки и тихо ответила, чтобы никто не услышал.
— Нет. Ты — не твой отец. Ты Кагерасу Гиафа, сын Ран Гиафы. И уж конечно не трус и не лжец.
— Эй, голубки, не отставайте! — крикнул Ки Иогма, размахивая руками: они отошли уже довольно далеко.
Локи молча развернулась, оставляя Гиафу переваривать высказанное, и закусила губу от досады. Она злилась, но уже скорее на себя, чем на него или на Реймара. Хватит ныть и размякать. Как там говорила Скай? Если уж решил залезть в ведьминскую хижину, то не жди, что тебя пожалеют и дадут поблажку. Либо играй по взрослым правилам, становись сильнее и умнее, либо сдайся и позволь ведьмам тобой закусить.
Глава 9. Семейный портрет
Срединные Земли всегда называли Свободными не только потому, что никакой централизованной власти там отродясь не было, но и оттого, что эту страну отделала от Утгарда грань настолько тонкая, что духи свободно проходили и жили рядом с людьми. Церковь Девяти называла Срединные Земли Колодцем Духов и часто отправляла паломников именно на Западную равнину, к развалинам Времен Года – четырем крепостям, которые смотрели на стороны света и соответствовали, как и полагается из названия, времени года, природному элементу и стороне света. Так на север смотрела Зимняя Крепость, вода, на запад - Весенняя Крепость, земля; на юг – Летняя Крепость, огонь, а востоку осталась Осенняя крепость – воздух. В центре стоял Колодец Духов – единственный видимый глазу известный ученым разлом в Утгард. Место непредсказуемое и опасное, но стратегически важное. Многие ярлы древнего Ванхейма дрались за этот клочок земли. Так дрались, что в итоге перебили друг дружку, измельчали и исчезли, уступив первенство кланам Муспе. Четыреста двадцать лет назад во время штурма Осеннюю крепость разрушила Миробель Жемчужный Дракон, чтобы не допустить к Колодцу генерала Лу Менга, одного из аристократов Муспе, претендующего на господство в Срединных землях. Айра Блосфельд и Аска-из-тени обрушили перекрытия, чудом не погибнув. Локи читала, что до сих пор пять статуй, поставленные Церковью Девяти - Миробель Жемчужный Дракон, Айра Блосфельд и ее брат Киаран Сокол, Мэй Мэнг Искусная и отступник Аска-из-тени - преграждают путь тому, кто посмеет использовать Колодец для выгоды.
Локи любила такие истории, потому что в них герои боролись до самого конца, боролись, когда, казалось, смерть неизбежна и надежды уже нет. Но героизм прошлых лет, навеянный природой Свободных земель, таял от мрачных мыслей.
Телефона на станции не оказалась, как, впрочем, и самой станции, которая представляла собой небольшой, заросший травой асфальтовый прямоугольник. Указатели ветвились на два пути: деревенька Херн на восток и Лейк-таун на юг. Решено было зайти в деревню, купить еды, переночевать и найти машину или другой способ связаться с полковником. От станции они шли четыре часа по дороге, кое-как вымощенной щебнем. Иногда, будто смущаясь, она зарастала зеленью и ныряла в песчаные овраги, превращаясь в болотистую тропку, отдающую гнилой травой и глиной. Перекусив остатками бутербродов, пачкой соленого печенья и водой из колонки, они усердно переставляли ноги, потому что, чем быстрее придут, тем быстрее все это нежданное путешествие закончится.
Смотря, как солнце нехотя заволакивают тучи, Локи запнулась. И виной тому была не перемешанная колесами грузовика грязь, застывшая в агонии, а осознание того, что она почти дома. Ветер стих. Резко похолодало, как бывает только весной, когда земля все еще отдает накопленный за зиму холод. Кутаясь в гиафовскую рубашку, Ангейя слушала пташек, которые дерзко защищая гнезда, выскакивали прямо перед путниками и исчезали в высокой траве, громко хлопая крыльями.
С трудом выбираясь из очередного оврага, они с облегчением заметили вспыхивающие недалеко огоньки. Дорога плавно упиралась в низкие плотные домишки, покосившиеся заборы, амбары и огороды. Псы, чуя чужаков, громко залаяли, так что появление десятка крепких, плотно сбитых мужчин, вооруженных ружьями, карабинами и лопатами, никого не удивило. Высокий старик в надвинутой на затылок кепке вонзил в землю лопату прямо перед старинным дорожным столпом, отделяющим Херн от остального мира.