Маршал, бледный, но решительный, занял позицию, сжимая в руках копье, изготовленное мастером-кузнецом деревни. Короткий инструктаж от Даану вряд ли помог, особенно ее финальная фраза: «Если не справишься – беги. Потому что он попытается тебя убить». Сама сварта, вооружившись веером, брезгливо постелила куртку на мокрую траву, села и надолго замерла, накапливая силы. Ее взгляд сверлил придавленную камнем геологическую карту Херна и окрестностей, скользил по отмеченным красной ручкой подсказкам Дориана. Ки восхищала ее деловая невозмутимость. Он пытался неловко флиртовать, но сварта лишь недовольно морщилась, как от зубной боли.
Асы куда-то пропали почти час назад, хотя вообще должны были страховать Даану, потому что ее план был довольо дерзким и требовал много сил. Смутное беспокойство поселилось где-то в районе живота, но Ки запрещал себе волноваться заранее. Казалось бы, он всего лишь отдает долг генералу-фельдмаршалу, присматривая за его внучкой, но вот незадача, Ки успел к ней привязаться. Он давно забыл, что значит беспокоиться о ком-то – в Нифльхейме ты либо подчиняешься строгой иерархии банды, либо сам по себе, но эти детишки дали ему возможность впервые за двадцать один год узнать простую человеческую заботу. Нащупав рукояти грубого хельского огнестрела, столь презираемого благородными варденами, он ободряюще похлопал Маршала по плечу и уселся в траву, внимательно наблюдая за местностью. Даану встрепенулась.
- В чем дело?
- Ничего. Показалось, - отмахнулась она, передергивая плечами. Взяв духовник и взмахнув как мечом, она стала медленно раскачивать лианами кости земли. Капли пота, выступающие на лбу, замерзали и льдинками падали на колени.
Ки спасли годы выживания на улицах. Он едва успел уклониться от просвистевшего над головой кулака. Второй удар, направленный в плечо, он прозевал, а третий перехватил блоком. Черноволосый монах-альв чуть улыбнулся, отступая на пару шагов.
- Ки!
- Не отвлекайся, Маршал!
- Да ти хорош. Ньет опыта, но страстьи. Кровь боевого турса! – альв чуть поклонился, следуя каким-то своим боевым правилам.
- Ой-ой, не нужно мне тут про кровь турса, святоша! – Ки ухмыльнулся в ответ. – В моих венах – сточные канавы Хеймдалля.
Он чуть развернул корпус, замахнулся, обманно целя альву в живот, в последний момент уходя влево. Альв почти незаметно перетек из стойки в стойку, показывая классическую выучку и дисциплину. У Ки не было стиля драки, только знание как и каким образом ударить так, чтобы противник не покушался на твою жизнь. Альв явно забавлялся, наблюдая как он изучает и даже копирует его приемы, как скачет, уклоняется, пояснячает. До тех пор, пока Ки не смог ударить его в живот. Даже для самого турса это стало неожиданностью, когда Лорел согнулся пополам от боли. Ки отступил. Лорел медленно поднял голову и сквозь спутанные косы вглянул темными сузившимися глазами. Веселья в них больше не было.
Три мощных удара, почти слитных в один, обрушились на плечи и голову турса. Ки потерял сознание и очнулся от удара собственного тела о землю. Тяжело и хрипло дыша ртом, полным крови, он сквозь красную пелену наблюдал как Маршал, дрожа, загородил погруженную в медитацию сварту.
А через секунду земля покрылась инеем.
***
Дождавшись, когда взрослые снова уйдут совещаться, Каге тихо подозвал Локи и сказал, что хочет договориться с сестрой. Выглядел при этом так, словно сам своим словам не верил. Оружие они оставили в доме, чтобы монах не смог обнаружить их варденскую силу.
Ноги Локи мгновенно вымокли от росы и заледенели. Каге жалко клацал зубами. На истертом временем дорожном камне с трудом читалось «Корманнское поле», выполненное рунами дохеймской эпохи. Над землей стелился туман, который не могли разогнать даже жаркие лучи солнца. Тяжко и низко заныла какая-то птица. Ее голос увяз в липком мареве, будто отрезали ножом, заставляя их вздрагивать и озираться. Каге остановился и, не поворачиваясь, прошептал пустым уставшим голосом: