Они выскочили следом, дрожа от холода, и в глаза и уши ударило солнце, зелень травы, свежий ветер, запах железа и земли. Дух стоял перед Маршалом, внимательно глядя на копье, которое он выставил перед собой в защитном жесте. Потея и дрожа, он смотрел не на духа, а на альва.
Ки, раненый, с трудом приподнял голову, приходя в себя. Даану, стиснув зубы, продолжала медитацию.
- Встань рядом, - приказала сварта. – Дай ему имя.
Альв издал заинтересованный звук.
- Кернун, - не колеблясь, сказал Маршал.
И дух преклонил голову и коснулся рогами острия копья, и топнул копытом. Земля ощутимо шаталась и смертельно бледная Даану, покрытая с ног до головы инеем, облегченно выдохнула. Напоследок Кернун издал глубокий мощный рев, от которого у стоящих рядом заложило уши, и растворился в печати из коры Вседрева, выкованной лучшим мастером Херна. Маршал покачнулся от отдачи, но устоял.
- Топни, Кернун, - прошептал Маршал, крутанув копье над головой. Печать вспыхнула, и в отдалении раздался глухой мощный взрыв – то обрушились расшатанные Даану кости земли, отрезая Псам Кулана дорогу в Херн через перевал. Им потребуется много дней, чтобы обойти его, а к тому времени их встретит ближайший отряд ВСБ.
Все стихло. Сварта сложила веер и встала, разминая затекшие ноги. С нее полились растаявшая вода.
- Поздравляю, варден, - она чуть улыбнулась бледным ртом.
- Но как так вышло? Почему именно я? – тупо спросил Маршал.
- Потому что ты воплощение Херна-охотника, - съязвила сварта. – Откуда я знаю? В Биврёст поступишь и почитаешь в учебнике. Вы двое где шлялись?
- Что с твоим лицом, ас?
Каге поднялся с земли, деловито отряхивая коленки и галантно подавая Локи руку. Проигнорировав помощь, Ангейя встала, ощущая, как треснула поджившая на губе корка.
- У меня был кое-какой план.
- Я сказал не своевольничать, ас! – заорал Ки.
- Но все получилось. – сухо заметил Каге.
- Перестаньте оба, - попросила Локи, вдыхая полной грудью. – Сегодня мы победили Псов Кулана. Радуйтесь.
- Хорошие детьи, - Лорел, молчаливо наблюдающий все это время, отбросил Ки ударом в сторону, отшвырнул ослабевшую Даану и прижал нож к горлу Маршала.
Каге загородил Локи и поднял руку в мольбе.
- Пожалуйста, отпусти его. – он показал, что безоружен.
- Цыц, - рассмеялся альв, задирая голову Маршала выше. – Не думаете ли ви, дьети, о победе?
- Отпусти Маршала, - повторил Каге. – Я пойду с тобой к Рейвен. Буду заложником. Прошу, не трогай его. Ты же пришел за мной, так забирай.
- Сколько слов, - альв стал серьезным. – Ти прав. Всио нашло финал много минут назад. Идем.
Не оборачиваясь, Гиафа шагнул к Лорелу, и его спина, прямая и уверенная, спина защитника, вардена – не душевно искалеченного мальчишки – надолго врезалась Локи в память. А дальше она слабо понимала происходящее – Лорел схватил Каге за плечо и исчез, Маршал упал, зажимая окровавленное плечо, Даану кричала, Ки яростно выстрелил в пустоту. В мозгу лишь билось: не падать, стоять на ногах, не падать, не падать.
Ей честно хотелось отключиться, забыться, но так бывает лишь в дешевых романчиках. Ки умчался за доктором, Даану порвала его рубашку, чтобы остановить кровь. Локи пялилась вдаль, на поле и горы, синеющие на юге неуклюжими остриями. Так подумать, а Срединные земли принесли только страдания, оставив без дома, семьи и друга. Она хотела вернуться, хотела, чтобы все было как прежде, но прежде не будет никогда. Нужно ли вообще бороться за что-то?
Не слушая, что там кричит сварта, она сошла с холма вниз и побежала, не разбирая дороги. Запинаясь, падая, ломая ветки кустов, поднимаясь, она снова и снова пережевывала этот день. Набредя на какой-то лесок, она ухватилась за ручей и долго шла по берегу на север и вниз, слушая звон воды и перекличку пичужек и каких-то дрянных сверчков. Ручей вывел на продолговатую полянку, разбитую оврагом на две части. Вода ныряла вниз и утекала под землю. Через овраг когда-то был перекинут мостик, но сейчас прогнил и почти обвалился под собственным весом. На той стороне виднелся покосившейся указатель, такой же гнилой как и она сама, никчемное название сломанного места. Локи ступила на скользкие ото мха доски, заворожено всматриваясь в склизкое темное дно, заросшее подгнивающей полынью и влажнолюбивыми колючими побегами ведьм-травы. Над ручьем низко склонились ветви деревьев, покрытые омеловыми гнездами. Локи рассеяно отломила веточку омелы и кинула вниз. Отмыв лицо от крови, она свесила ноги с обломка моста и прилегла на мягкие мшистые доски. Лежала, лениво слушая скрип веток, дрожала от холода и слез.