- Ну и ладно, - пробормотал он, переворачиваясь лицом к окну, чтобы не видеть пустоту, исходящую от заправленной койки. Он понимал, что Гин его ненавидит. Теперь и Джет. И Леер возненавидит, когда очнется. Он не сберег ее.
Второй раз Зик очнулся поздно, с ноющей головой. Умывшись, он мельком выглянул в окно. День с самого утра был хмурым, предвещающим весенние Хеймдалльские грозы. Поковыряв в столовой омлет и проглотив премерзкий кофе с молоком, Зик спустился на пятый этаж. Палата интенсивной терапии, в которой лежала Леер, была пуста. С колотящимся сердцем Зик побежал к окну информации.
- Герд! – задыхаясь, рявкнул он, стуча кулаком по стеклу. – Куда пропала Леер Герд? Палата 539.
- Юноша – ас, вы что себе позволяете? – возмутилась регистратор, опуская очки на кончик носа.
- Моя подруга Леер Герд еще вчера была без сознания. Дышала через трубки! А сегодня ее нет! – Зик чуть не рыдал.
- Айрин, это тот мальчик после нападения на Биврёст, - шепнули из угла, шурша бумагами. Айрин изменилась в лице.
- Ее перевезли в другую палату, - наконец сказала она, сверившись с бланками. – 619…
- Спасибо!
Зик очутился перед палатой Леер так быстро, как позволял лифт. Бледная и растрепанная Леер сидела в кресле-каталке у окна. Белая больничная одежда лишь подчеркивала ее болезненное состояние, придавая схожесть с призраком. Зик Штейн медленно сел на пол рядом с подругой. На ее коленях лежала разбитая ручка хлыста, потемневшая от крови духа. Чуть улыбнувшись, Леер отложила ее и взяла с подоконника флейту левой рукой. На правой под бинтами заживали оставшиеся пальцы: полфаланги безымянного и фалангу мизинца пришлось удалить из-за начавшего после утгардового обморожения заражения.
- Не выйдет из меня музыканта, - фыркнула Леер, рассматривая флейту. – И вардена не получится.
- Леер, - Зик прочистил пересохшее горло.
- Нет, молчи, - устало попросила она. – Не нужно меня жалеть. Это мое наказание. Я никогда не хотела быть варденом – теперь я свободна. Ярлодин, свободна, - Леер швыркнула носом. – Где Гин и Джет? – спросила она после продолжительно молчания.
- Они ушли, - выдавил Зик.
- Куда? – удивилась Леер, приподнимаясь на кресле.
- За шоколадками, - солгал Зик. – Ты знаешь, Джет ест только «Шокоэдд».
Этот ответ, казалось, удовлетворил Герд. Весь день Штейн шутил, дурачился и развлекал подругу как мог, ревностно следя, чтобы за Герд хорошо ухаживали. Даже во время неловкого визита ее родителей сидел за стенкой. Мать, сухая и чопорная женщина, с каменным лицом выслушала прогнозы врача, не проронив ни слова. Отца больше волновало, сможет ли Леер в таком позднем возрасте запечатлеть еще одного духа. Только бабушка и младшая сестра сквозь слезы пытались шутить.
В восемь сорок две взрывала сирена внешнего оповещения. Зик прокрутил приемник по всем станциям, но ловил лишь помехи. Медперсонал был в таком же замешательстве как и больные и отказывался давать какие-либо комментарии, призывая оставаться в палатах и ждать распоряжений главного врача. В девять двенадцать замигал свет и резко похолодало.
- Что это, Зик? – прошептала Леер. – Что случилось?
- Просто перепады напряжения, - это прозвучало так фальшиво, что самому стало тошно.
- Где ребята?
Включился аварийный генератор, освещая палату тусклым зеленым светом. В коридоре начала нарастать паника.
- Я пойду посмотрю, что случилось.
- Нет, не уходи, - крикнула Герд. – Ты разве не чувствуешь? – он покачала головой. Леер выдернула капельницу и поморщилась. Пошатываясь, схватила Штейна на руку и приложила к стене.
- Она ледяная.
- И?..
- Утгард? Но как его открыли? Как же защитные барьеры Матерей?
- Зик, помнишь, - Леер с трудом подбирала слова, бледнея на глазах от ужаса, - помнишь, - она облизала обветренные губы, - в прошлом году был курс по истории болезней Утгарда? Помнишь? Ну же, Зик! – Леер еще раз треснула его рукой по стене. – Сирены, Утгард, ослабление защитного поля!
- Быть не может, - огрызнулся Штейн, вырывая руку. – Это же бред. Утгардову чуму победили лет пятьсот назад!
- Я знаю, но как еще это объяснить? Мать Гиафа – ас при смерти и вот-вот умрет. А гудки точь-в-точь по учебнику.