- Пять вопросов, - напомнил генерал-фельдмаршал, морщась от скрипа монорельса.
Скальд выплюнул фонарик и зажал в одной горсти с ручкой.
- Как вы познакомились с Хеймом Иргиафой, генерал-ас? – речь предельно учтива и профессиональна, без сельских замашек.
- Мы вместе служили. Отряд «Регинлейв» вам о чем-нибудь говорит?
- А, которые попали в засаду по собственной глупости.
- По глупости руководства. – Поправил Бен, всматриваюсь в темную воду.
- И дальше?
- Он спас мне жизнь. Мы лежали в грязной канаве, истекая кровью, и он сказал, что сделает все, чтобы войны не было.
- А вы?
- Я-то? Я согласился.
- «Око»?
- Вы, смотрю, много знаете? – сухо сказал Бенедикт. Скальд пожал плечами.
- Это не секрет, что вы работали с Иргиафой. То, что на последней стадии перетрусили, не снимает вины.
- Разве я сказал, что прошу прощения? – скальд снова пожал плечами, строча что-то в блокноте. – Я не извиняюсь за то, что хотел мира. Но мир, выстланный костьми наших детей, того не стоит. К сожалению, осознание этого пришло слишком поздно и детей тех не вернуть.
- Чего же вы добиваетесь? Что хотите от встречи с Иргиафой?
- Отомстить.
Скальд хотел задать еще один вопрос, но передумал, увидев играющие на скулах генерала-фельдмаршала желваки. Нет, им руководила не ярость, не гнев, а холодный рациональный расчет и жажда убийства. Обменять уничтоженную жизнь на другую – такова цель. Бенедикт горько усмехнулся в усы.
- Расстроены, что не изображаю мученика-спасителя Хеймдалля?
- Удовлетворен, - кривой усмешкой скальд прятал страх. – «Военачальник Асгарда – хладнокровный убийца или глупец?» отличный заголовок для завтрашней газеты.
- Вы думаете, что выживете после того, как приведете меня к Хейму?
- Приехали.
Монорельс вздохнул и, скрипнув напоследок шестернями, встал над платформой из сетки. Бен спрыгнул, и сетка основательно прогнулась.
- Дальше – сам. – Отчеканил скальд, стуча ногой по рычагу, торчащему из стены слишком низко. – Выйдешь из коллектора прямо к реке. Никуда не сворачивай. Слева тропа.
- Спасибо за помощь.
- Засунь себе спасибо куда подальше, Биргир кобылий, - проорал он, брызжа слюной. – Ворон в очи тебе бил выти волчьей!..
Его хулительные речи еще долго отражались от стен и вливались Бену в уши живительной силой крепкого скальдовского поединка. Слово скальда может разбивать оковы, крушить камни в песок и осушать моря, может принести благословение или низвергнуть, словом можно даже вернуть подобие жизни.
Впереди брезжил далекий тусклый свет. Легкое пошлепывание капель рождало гулкое эхо, многократное отраженное от стен и воды. Сначала Бен, слишком поглощенный желанием выбраться наружу, не обратил внимания на промелькнувшую на краю зрения тень, юркнувшую в один из боковых тоннелей. Так давно он желал добраться до Хейма, так долго стремился, что расслабился и размяк. Шлепанье усилилось, а сбоку ощутимо потянуло свежим морозным утром. Бенедикт сдернул с себя вонючие тряпки, не отпугивающие чистильщиков, а привлекающие внимание куда более грозного врага. Кто, как ни крысолов, знает все повадки крыс?
Первый драугр, покачиваясь на иссохших синих ногах, медленно шагнул слева, занося когтистую руку для удара. Бен выхватил саблю, отсек лапу, получив сильную отдачу в плечо. Следующий выполз справа, подволакивая ногу, но крепко прижимая к груди свежие ошметки чистильщика, заливая изморось Утгарда кровью, кажущейся в полумраке черной. Полоснув драугра по груди, Бен увернулся от когтей и ударил тяжелым ботинком в вывихнутое колено. Тварь покачнулась и рухнула в сточный желоб подземной реки, подняв тучу брызг. Река забурлила, встрепенулась, пошла пузырями, завизжала на сотню глоток, заскрипела и смолкла. В тяжелой душной тишине Бенедикт покрылся липким потом. Словно увязающий в смоле муравей он невыносимо медленно развернулся лицом к выходу и, медленно переставляя ноги, бросился к свету. Душераздирающий вопль, всплеск, топот сотен босых ног, треск льда гнали его в спину, не давая времени оглянуться. Бенедикт Ангейя, генерал-фельдмаршал Асгарда, переживший весь «Регинлейв», не помня себя от ужаса, со всего размаха врезался в преграждающую выход решетку. Кровь из рассеченной брови залила правый глаз, мешая обзору. Дергая погнутую им решетку как сумасшедший, Бен увидел перед собой лицо бывшей жены и ее горькую улыбку. Когда клубок тварей навалился на него, кромсая и вгрызаясь, решетка не выдержала, вываливаясь вслед за сточными водами в красные от глины берега Ифинга.