— Что? — хрипло спросил одуванчик.
— Мы это… — заробела Локи, — мультипропуск… — но руку с визиткой так и не подняла. Каге пришлось вырвать картонку у нее из рук и протянуть.
Фигура взяла карточку, покрутила в руках и, качнувшись, махнула рукой, углубляясь в желтый океан света.
— Убирайтесь! — дверь захлопнулась.
— Нам нужен хелев телефон! — всхлипнула Локи, добитая отказом. Предательские слезы помутили зрение. Каге покосился на нее, и постучал еще раз.
В узкую щелку просунулась рука с недвусмысленным жестом, выкидывая карточку. Каге раздраженно рванул на себя дверь, вваливаясь в прихожую. Не сделала Локи и пару шагов, как запнулась и с грохотом опрокинула стопку книг, на которых покоилась гордая троица бутылок.
Собственно из книг и бутылок вообще состоял весь интерьер. Потертое зеркало в прихожей, кухня и две комнаты: одна была вроде кабинета с удобным столом и хаосом книг, другая совмещала в себе функции столовой, распространяя вонь немытой посуды, и спальни. На замызганном диване похрапывал упитанный старый бигль, пуская слюни на подлокотник.
Хозяин смахнул с табуретки еще пару бутылок и сел, сверкая из-под халата серой от грязи майкой и волосатыми ногами. Разглядев мужчину при свете, Локи нахмурилась: оплывшее лицо, заросшее неровной щетиной, пушистые волосы, не скрывающие обширной лысины.
— У вас должна быть веская причина врываться в мой дом! — Локи видела, как он нервничает, покрываясь истеричной крапивницей. Чиркнул спичкой, закурил.
— Скай Ангейя — ас дала мне эту карточку, сказала, что по ней могут помочь.
— А я причем? Я ей ничего не должен!
— Успокойтесь, нам просто нужно позвонить, — попыталась объяснить Локи, но мужчина соскочил с табуретки, запнулся о стопку книг и ударился об угол шкафа. — Это экстренный случай. Поищу телефон. Извините.
Аппарат нашелся на кухне под грудой полотенец. Пока Ангейя звонила, Каге хмуро наблюдал как мужчина, охая, поднимается. Прикрыв один глаз, он преобразился, зацепившись взглядом за гарду катаны.
— А ты у нас Гиафа, да? — захихикал он. — И как Гиафа связан с Ангейей?
— Не ваше дело. Джейкоб, — Каге вспомнил имя на карточке.
Джейкоб, несмотря на похмелье, проворно подскочил и прижал Гиафу за горло к стене, не обращая внимания на катану, упирающуюся в живот. Джейкоб тяжело задышал Каге в лицо перегаром и табаком. Глаза налились кровью, вена на виске вздулась.
— Так удачно, — забормотал он, — так просто! Гиафовский выродок сам пришел — надо же! Сверну эту шейку и все — расчет получен. Никаких чаевых!
Каге медленно холодел от страха и злости.
— Каге, полковник Риан нас… — Локи запнулась, увидев, как Джейкоб медленно сжимает пальцы на горле Гиафы, потея и сипя сквозь зубы. — Фенрир! — волк зарычал, прижимая уши и смахивая мощным хвостом бутылки. Бигль перевалился через край дивана и ушел, клацая когтями по полу.
— Фенрир? — на лбу Джейкоба прорезалась вертикальная морщина.
Каге скользнул вдоль стены под защиту волка.
— Спасибо за телефон. Мы уходим, извините, — нервно сказала Локи, пятясь к выходу и надеясь, что мужчина за ними не погонится.
Дожидаясь за кустами машину Риан, Локи села на землю и обхватила колени руками, замечая как Каге украдкой потирает шею.
— Ты как?
— Нормально. — Пожал плечами. — Никому не нравится Гиафы.
— Извини. Глупо вышло.
— Ерунда. — молчание. — Ты молодец.
— Спасибо. Ты тоже ничего, — она чуть пихнула его плечом и успела заметить ухмылку в уголке рта. — Про что говорила доктор? Балор какой-то.
— Не знаю, но выясню обязательно. — Каге устало потер ребра. Локи сделала вид, что не заметила. Пощадила его самолюбие, которые сегодня итак пострадало.
Они помолчали, обдумывая все, что произошло за этот длинный вечер.
— Насчет фамилии. — вдруг вырвалось у Локи. — Ты вон Гиафа, но совсем не похож на своего отца, как бы ни старался. Ты другой, ты… лучше.
Каге не успел ответить, потому что она услышала взвизгнувшие тормоза и ругань Скай. Поэтому искреннее гиафовское удивление досталось шмыгнувшей вдоль тротуара крысе. Деловито отряхнув штаны, он нацепил обычное равнодушие, полагающееся наследнику древнего Дома.
========== Глава 5. Перебранка Локи ==========
Тишина пронизывала прохладный воздух вестибюля и собиралась в районе лопаток застывшим комком. Здесь говорили излишне почтительно, боясь разрушить молчаливый блеск портретов предыдущих Матерей. Любой, кто заходил в Дом Ангейя, тут же натыкался взглядом в ведущую на второй этаж мраморную лестницу, застеленную темным ковром, над которой насмешливые старухи в черном равнодушно взирали из тяжелых золотых рам разной степени потертости.
Ежась под пристальными взглядами почивших правительниц, Локи прошла галерею, перебежала главную лестницу и юркнула в левое крыло. Жить в доме, который больше походил на музей, она бы не хотела. Даже Скай почти не приходила, предпочитая либо съемную комнатку в двух шагах от Имин Рёга, либо собственный кабинет.
Выглянув в окно между двумя сдвинутыми после уборки статуями, Локи несколько минут наблюдала, как координатор руководит разгрузкой радиоаппаратуры. Подготовка к предстоящему торжеству шла полным ходом. Лайт-ас уверяла, что вечеринка должна укрепить старые союзы, найти новые и, чего уж таиться, показать Локи как достойную претендентку на звание Наследницы. Думать о таком не хотелось, но Клауд с самого начала намекал, что у племянницы большие шансы. Она еще успеет разобраться с проблемой будущей должности. Сейчас бы найти способ пробраться в кабинет Скай и поискать, куда упрятали Рема и Мори.
Гарм встретил ее довольным тявканьем, и, клацая когтями по деревянному полу тренировочного додзе, прыгал и носился совсем как настоящий пес. Если бы не размер, четыре глаза и иней Утгарда на шкуре, можно было бы подумать, что Ангейя завела щенка. Локи засмеялась, когда Пес повалил ее на пол и, дыша холодом, облизал лицо, радуясь вызову после трехдневного перерыва. А ведь шесть лет назад он был совсем другим: рыскал среди руин древней крипты, раскинувшейся на западе от Лофта. Старожилы называли ее Тенетой печали и говорили, что там похоронен великий воин, современник самой Миробель. Пес сбежал через одну из трещин Утгарда и не хотел возвращаться назад, искал что-то. Его пытались приручить, но он не давался, скалился, рычал и избегал людей. Одичав, обессилев и обозлившись, он принялся нападать на людей днем и выть ночью. Не раз жители Лофта обращались к отцу с просьбой изловить духа, но он отказывался, ссылаясь некий кодекс, который, Локи знала, сам же и придумал. Мать тоже просила отца разобраться, но он упрямился. Тогда они впревые крупно поссорились. Жители Лофта изловили Гарма самостоятельно, посадили на цепь и заперли в клетке. Отправили за монахом, который мог бы изгнать духа в Утгард.
Ночью Локи пробралась к клетке. Верхняя губа пса поползла вверх, обнажая клыки, заставляя кожу на носу морщиться.
«Уходи!» — распахнула дверь. Пес недоверчиво уставился на нее. — «Уходи, иначе тебя отправят в Утгард. Глупый, глупый Гарм».
Дух напал.
Если бы цепь была немного длинней, пес оторвал бы девочке руку. Отец захлопнул клетку, подхватил дочь и встряхнул словно куклу:
«Это дикая тварь, Локи! Его не приручить, слышишь? Я уже пытался». — Он закатал рукав и показал замотанный бинтом укус. — «Дух и варден должны быть едины. Вместе идти по жизни. Вместе терпеть неудачи и одерживать победы. Познавать мир. Сближать миры и отдалять энтропию. Он — дикая тварь».
«Это Гарм, — упрямо глотая слезы, сказала Локи. — Он будет моим другом».
Пес сидел на том же месте, не сводя с нее настороженного взгляда четырех глаз.