И в это мгновение раздался едва заметный низкочастотный звук, от которого заныл затылок, и окна дома Ангейя лопнули, осыпая гостей осколками. В разных местах зала возникли люди в черной форме со знаком ока на спине, как заметила Локи. Они наставили на высокопоставленных гостей хельское оружие и духовники.
Каге подскочил, загораживая мать, тщетно ища отсутствующую катану. По протоколу только Матери, регенты и консорты могли пронести оружие на прием.
На плечо Локи легла горячая рука и знакомый голос зашептал:
— Спокойно, ас. Не дергайся.
Рядом со Скай, Ринфе и Эгиром из темноты и холода Утгарда соткалась молодая черноволосая женщина с повязкой на правом глазу. Женщина отряхнулась от инея, переступила через опрокинутую салатницу, вынула из ножен катану и лениво сказала в наступившей тишине:
— С днем рождения, папочка.
— Рейвен Иргиафа, — чуть насмешливо протянула Скай. — Добро пожаловать на праздник, но, к счастью, я не поставила для тебя приборов. — Она почти с сожалением развела руками.
— Мать Ангейя — ас, — вежливо кивнула Рейвен. — Вы, как всегда, шутите.
— Что поделаешь, девочка, что поделаешь. Юмор — это то, что держит тебя в здравом уме, когда ты на краю могилы.
Рейвен холодно улыбнулась и направила обнаженный клинок на грудь своего отца.
— Я не забыла про твой день рождение и даже принесла тебе подарок. Дай, думаю, в дом Эгира приду, раздор принесу, разбавлю мед злобой. А ты не только замки сменил и фамилию, но и ушел, не оставив записки. — Рейвен сделала несколько шагов навстречу. — Ты сказал всем, что я опозорила твое имя, но никто не знает, как все было на самом деле. Все вы, — она указала катаной на притихшую толпу, — в этом замешаны и понятия не имеете, как. Почему ты молчишь?
Эгир действительно не сказал ни единого слова, он не шевелился и, казалось, даже не дышал.
— Рейвен? — прошептала Ран, делая несколько неуверенных шагов из-за спины сына.
— О, ты и мою дорогую мамочку притащил? Эта стерва еще не померла? При ее своеобразном образе жизни это так удивительно!
— Закрой рот, — прошипел Каге.
— Все еще корчишь из себя наследника своего отца? Выполняешь любую его прихоть? Ты не заслужишь ничего, верность для него пуста как моя глазница. Отец попользуется твоей щенячьей преданностью и бросит. Ни Санни, ни я не идут иллюстрацией?
— Рейвен! Прекрати этот фарс!
— О! — женщина резко обернулась и наставила катану на директора Биврёста. — Мортис — ас, вы что-то хотели? Извините, но у нас серьезный семейный разговор. А, — Рейвен хлопнула себя по лбу, — вы уже истратили те деньги, которые мой папа заплатил, чтобы я вылетела из Биврёста. Еще хотите? Вам надо арены отремонтировать? Скажите папе, он оплатит.
— Рейвен, оставь, — на сцену вышел мужчина средних лет, почти беловолосый, высокий, с аристократической осанкой. Он не был одет в форму, которая была на других террористах «Ока», его одежда скорее напоминала старый покрой формы вёльв. На его лице время оставило слабые следы. В нем безошибочно угадывалась кровь хельхейм — жесткие темные глаза и такой же жесткий рот. В отличие остальных он не носил оружия: оно было ему ни к чему.
— Простите, доктор Смит, сэр. — Рейвен вытянулась по струнке, словно вышколенный солдат. — Я плохо себя сдерживаю, когда речь заходит о семье.
Он улыбнулся уголком жесткого рта и поднял руку, привлекая внимание.
— Мы пришли сказать слово, — он знал, что все микрофоны, диктофоны и глаза направлены на него. Сифрон–ас вышла из-за своей радиобудки со странным выражением лица, с каким-то благоговейным надрывом. — Мы зовемся «Око» — те, кто следят за правдой и справедливостью. Ради правды мы готовы на все. Мы не герои, но судьи, что вершат приговор. И сегодня, здесь, расскажем то, что скрывалось.
Сердце Локи билось так часто, что казалось, сейчас вывалится из приоткрытого в ужасе рта. Ки Иогма все еще держал ее за плечо, не давая двигаться. Его пальцы нырнули к скрытой подмышкой кобуре, стойка стала расслабленной, почти ленивой. Так дрались на улицах — полное упоение дракой без всякого скрытого смысла.
— Мать Атла–ас, — обратился сэр Смит к высокой, полной женщине в кричащем красном платье. Ее руки в черных перчатках были унизаны украшениями, а на серых, жидких волосах сидела неровно диадема с зеленым камнем. — Как продвигается война с Хелью?
— С Хелью заключен пакт о ненападении, — холодно ответила Мать Атла-ас. По ее широкому лбу скатилась капелька пота.
— Давно мне так не было весело, спасибо, Мать Атла–ас. — сказал он. — Война с Хелью идет уже больше десяти лет, изредка прекращаясь на пару-тройку месяцев, чтобы найти новых рекрутов. Проблема проста: вардены не могут сражаться на территории Хели, где почти нет доступа в Утгард, а техническое оснащение армии застряло на винтовках десятилетней давности. Слухи о летающих машинах до нас не доходили, нет?
— К чему вы клоните? — осмелилась спросить Мать Кэрол Гиалп. Она походила на аспирантку Нильгартского университета, прилежную ученицу, но не на Мать Дома.
— А к тому, Мать Гиалп–ас, что сегодня «Око» покарает лжецов и остановит войну, которую начал один из вас по своему тщеславному самолюбию. Великий Асгард! Страна, благословенная богами и проклятая людьми.
— Довольно.
Доктор Смит обернулся к источнику голоса. Эгир вышел вперед. В его руке сиял духовник, полуторный меч, покрытый легкой изморозью.
— Не двигайся, папа, — Рейвен выставила перед собой катану. — Мне не хотелось бы убивать тебя сейчас.
Эгир даже бровью не повел.
— Разве ты еще не понял?
Лицо Смита не изменилось, но Локи была уверена, что он забеспокоился.
— Все кончено. СБ уже разобрались с вашими ублюдками снаружи. Вы, как малые дети, попались, думая, что на приеме все будут без оружия и это облегчит вам задачу. Все ваши действия, все ваши агенты и замыслы давно известны. Верно, Сифрон — ас? — тетушка замолчала и, обливаясь потом, недоуменно заморгала.
— Мы — Девять Матерей этого города, — сказала Скай. — Мы прирожденные лгуньи и все такое. Рейвен Игриафа–ас, Джон Смит, вы арестованы. Сами знаете, почему. Терроризм, подстрекательство к бунту, убийства, государственная измена. — Скай устало качнула рукой, подавая знак вёльвам не двигаться.
Уголки рта Джона Смита виновато опустились.
— Жаль, что мы не сможем понять друг друга. Жаль, что никто из вас не хочет понять истину. — Джон Смит разрезал ребром ладони воздух до самого пола, разрывая завесу и впуская Утгард. Обернувшись напоследок, он исчез в снежном вихре. Оконосцы сцепились с сотрудниками СБ, Рейвен бросилась на Эгира, так яростно размахивая катаной, что слышно было, как зазвенел воздух. Кагерасу схватил побледневшую Ран и увлек в сторону, не давая смотреть, как отец скрещивает меч с дочерью. Ки Иогма дернул Ангейю вниз и влево, за колонну.
Мать Атла–ас создала вокруг разрыва барьер, который поглотил большую часть выброшенной энергии, но главный зал дома Ангейя все равно выглядел плачевно. Столы и стулья в хаосе осели на дальнем конце зала, преграждая путь в сад. Разбитая посуда, выбитые стекла вперемежку с отломанными у статуй конечностями, остатки еды бесформенной массой покрыли пол. Кое-где таял утгардовский снег, алея то ли от пролитого вина, то ли от крови. Кашляя от оседающей пыли, Локи содрогнулась от боли, пронзившей правую руку. Выдернув из ладони осколок бокала, она поморщилась. Ки Иогма что-то бормотал, приходя в себя.
— Локи–ас! — Ран, дрожа, попыталась подползти поближе, но Каге, кашляя, преградил матери путь.
— Вы в порядке! — облегченно выдохнула Локи, неловко протягивая руку женщине.
— Я должна остановить их. Они же семья, они семья, они корни и кроны одного дерева, — продолжала причитать она, с ужасом наблюдая, как Рейвен, получив ранение в руку, сбежала в Утгард, подарив напоследок взгляд, полный ненависти и безумия.
— Прекрати, мам, — Каге покачал головой, не смотря, как Ран утирает текущие без остановки слезы. — Она пыталась тебя убить, помнишь? Бросила нас. Напала на отца.