Она в ярости ударила колонну кулаком, и пронзившая руку боль отрезвила. Ей все равно нужно в Лофт, чтобы отыскать Рема и Мори. Придется подчиниться деду и как-нибудь сбежать из-под конвоя нянек. Она некоторое время побродила по вокзалу, в смятении разглядывая поезда и людей. Если она «Копье», то, получается, может что-то делать с Утгардом. Она взглянула наверх, на крышу здания вокзала, толкнула плечом прохожего, пошатнулась.
– Мелкая?
Она обернулась на хриплый оклик. В трех метрах от нее стоял Каге. Под красными глазами залегли глубокие тени, одна рука до боли сжимала ножны с катаной, вторая ерошила остриженные волосы. На левой щеке цвел свежий кровоподтек.
– Где твои волосы? – Локи поспешно вытерла глаза, чтобы он не узнал, что она тут рыдает.
Он не ответил, но сделал четыре широких шага и обнял ее свободной рукой. Он дрожал.
– Это было обещание, – тихо сказал на ухо. – Я не смог его выполнить.
Локи очень сильно хотелось вывернуться из объятий и спросить, почему, но она не стала этого делать, а лишь покрепче сжала ворот его рубашки. Они стояли так некоторое время, а вокруг кипела жизнь: звучали голоса, смех, грохотали тележки с багажом, бормотало радио. А мир Локи сузился до белого воротника рубашки и руки, которая обняла ее тогда, когда ее жизнь рухнула. Он такой же урод как и она – какое облегчение. Захотелось смеяться.
– Вот парочка! – хихикнули рядом. Это заставило обоих очнуться.
– Думаю, на сегодня хватит физического контакта, – пробормотал Каге, и резко отошел в сторону. Выглядел он при этом подозрительно смущенным.
– Да ладно, объятий много не бывает. – вздохнула Локи, расправляя складки на юбке.
– Я не привык. Это слишком.
– В смысле? Тебя что, никто не обнимал?
Каге отвел глаза в сторону и, кажется, покраснел. Похоже, он тоже был немного не в себе, раз так разоткровенничался.
– Кроме тебя, никто.
У Локи отпала челюсть.
– Да быть такого не может. Ладно твой чокнутый (без обид!) папаша, но Ран-ас очень тебя любит!
– Она много болела, – Каге закрыл глаза рукой, пряча смущение. – И вообще это…
– Не мое дело? – устало закончила за него Локи. – Еще как мое. Иди сюда. Я буду тебя лечить. – Она повисла у него на шее, бормоча, что это как прививка и он еще привыкнет, а он отбивался и сердито ворчал и ойкал от синяков до тех пор, пока рядом не раздалось вежливое покашливание.
Они разлетелись в разные стороны. Реймар старательно разглядывал вокзал, Бенедикт расплылся в какой-то глумливой ухмылке, которую он, видимо, подцепил у бывшей жены, но быстро посерьезнел.
– Тебе пора. Поезд отправляется через полчаса.
Локи помрачнела.
– Я же сказала, что никуда не поеду.
– Сын Гиафы, верно? – спросил Бенедикт. – Откуда ты здесь?
Каге молча протянул ему записку с плохо отпечатанным гербом Гиафы. Бенедикт пробежался глазами, аккуратно сложил записку и отдал Каге.
– Да, она сказала, что вы поможете выбраться из города. – с нажимом произнес он, не отрывая глаз от генерала-фельдмаршала.
– Хорошо. Я должен был сопровождать вас, но планы изменились. Бери мой билет, юный Гиафа. И береги мою внучку, парень, – сказал он Каге. Он изменился в лице и очень серьезно ответил:
– Так точно, ас.
Сопротивляющуюся Ангейю запихали в купе. Поезд гудел и дрожал, предвкушая дорогу. Реймар сдал их оружие в специальный вагон и раздал номерки ячеек. Бенедикт, положив могучую ладонь на рукоять сабли, кивнул и махнул рукой на прощанье. Локи поджала губы и отвернулась. Наконец, поезд тронулся, и вокзал быстро исчез из виду. Локи еще некоторое время смотрела, как Хеймдалль остается позади, как уплывают серые высотки и изящные старинные особняки. Древность и современность переплетались в городе как руки влюбленных, уродство рабочего района Муравейника, роскошь особняков Великих Домов, чиновничья простота Имин Рёга и тихая красота площади Искусств. Статуи дев, обвивые виноградным лозами и листовки, вербующие в банды.
Вдруг в голове у нее что-то щелкнуло.
– Четыре билета, Каге. – Локи резко развернулась и едва не заехала ему рукой по лицу.
– О чем ты? – буркнул он, отводя ее руки в сторону.
– Бенедикт покупал четыре билета. – она снова взмахнула рукой, и Каге пришлось сдвинуться на самый край, чтобы ему не прилетело.
– Привет, ас, – рядом с Реймаром на сиденье плюхнулся Ки Иогма собственной лохматой персоной и развалился рядом со старшим лейтенантом.
– Так тебя Бенедикт прислал следить за мной? – зло буркнула Ангейя.
Ки Иогма самодовольно улыбнулся. Каге нахмурился.
– Не следить, а присматривать.
– Не хочу ничего знать, – проворчала она, поджимая под себя ноги.
– Ты веришь этому турсу? – спросил шепотом Каге, дергая Локи за локоть. Она взглянула ему в лицо, сощурилась и пожала плечами.
– Он помог мне, когда начали оконосцы.
– Тогда успокойся и не привлекай внимание. Нам всю ночь ехать. Попробуй поспать.
– А ты случайно не моя мамочка? – съязвила она.
– Твой папочка. Спи, во имя всех духов Утгарда!
Локи надулась и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. Ки Иогма хмыкнул. Реймар устало вздохнул, и Локи стало стыдно. Чуть-чуть.
– Простите, старший лейтенант.
– Не извиняйтесь, барышня, – он улыбнулся.
– Зовите меня просто Локи. Эти формальности поперек горла.
Он кивнул.
Быстро стемнело, зажегся свет. В вагоне кроме них было негусто: пожилая пара, девушка и мужчина с ребенком – ничего удивительного после недавних нападений турсов на поезда. Локи задремала, но потом ее разбудил Реймар и предложил перекусить. Наевшись бутербродов, она стянула кеды и подобрала под себя ноги, забившись в угол сиденья. Так было очень неудобно, но выбирать не приходилось. Рядом едва слышно сопел Каге. Этот день был длинным для них обоих, но что–то подсказывало, что он еще не кончился.
Посреди ночи Локи проснулась от холода. Тело одеревенело от неудобной позы. Реймара не было, а Ки развалился на его сиденье, накрывшись с головой курткой. Локи моргала, силясь рассмотреть что-нибудь в полутьме. В груди поселилось гнетущее чувство опасности, и с каждой секундой все усиливалось.
Напряжение звенело, словно натянутая нить. На лбу Локи выступила испарина, в ушах назойливо жужжало. Нить лопнула – закашлял и заворчал репродуктор:
– Прошу простить меня, господа, – вагон испуганно встрепенулся. Каге шевельнулся в полумраке. – Ваш поезд захвачен бандой «Вороны». Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает. Мы просто потолкуем с парочкой старых друзей, и тогда с машинистом ничего не случится. Через час мы ждем друзей в предпоследнем пассажирском вагоне. Иначе я раздавлю машиниста, как гнилое яблочко. Мы же не хотим этого, правда?
Репродуктор издал высокочастотный звук и затих.
========== Арка вторая. Срединные Земли. Глава 7. Дитя девяти матерей. ==========
Ничто так не навевало на Скай Ангейю скуку, как поздние заседания совета Матерей в Имин Рёге. Почти откровенно зевая, она тарабанила пальцами по столу и грызла кончик карандаша, вызывая раздраженное цоканье ближайшей соседки Елены Ульфрун-ас. Даже Вера Эйстла, строгая и чопорная, как учительница средних классов, слушая нудный доклад Триссы Имд о важности разгрузить трафик центральной части города, клевала длинным носом, на котором сидели очки-половинки.
Позевав еще пару минут, Скай окинула взглядом конференц-зал. За круглым столом сидели семь Матерей и Эгир вместо болеющей Ринфе. За каждой примостилось по паре секретарей или консортов, превращая заседание в шуршащий и шепчущийся балаган. Сейчас это все было еще более нелепо, чем прежде. Эгир наверняка знает, что его сын сбежал из города, но даже и бровью не ведет. Сидит себе, конспектирует, вставляет ядовитые замечания. Бенедикт сообщил, что отправил Локи прочь из города, как она и просила. Скай на мгновение прикрыла глаза, чтобы не усмехнуться. Размякла, старуха, от радости, ох, размякла. Один шах не значит выиграть партию.