Уроки сегодня тянулись бесконечно, а освоение последней стадии контроля над духом давалось Леер тяжело. К тому же стихийник, доставшейся от дедушки, был своеволен и сварлив, всеми силами пытаясь превратить трудное обучение в невыносимое. Она никогда не старалась быть лучшей. Зачем девушке, которая учится на социальную стипендию СБ, стараться? Ее семья не была бедной, и дедушка, дослужившийся до полковника и погибший на задании, обеспечил им с бабушкой и родителями теплое место под покровительством дома Ангейя. Выгнать ее за плохие оценки не могли, так что Герд с удовольствием получала свои средние баллы, ходила на пересдачи и тайком занималась постыдной вещью, о которой догадывалась лишь бабушка да младшая сестра. Она не хотела быть варденом и пойти на государственную службу, как того хотела ее семья. Она мечтала о музыке. Даже тренировки с ворчливым келпи были скорее танцевальными, чем боевыми.
Сегодняшний разговор с отцом выбил ее из колеи. Он звонил каждую неделю и отчитывал ее. Леер привыкла, что она никогда ничего не делает для него идеально. Если она не старалась, это хотя бы не было так обидно. Он жаловался на ее оценки, на ее поведение, на ее окружение, на ее сестру и на свою работу. Леер привычно выслушивала это и обещала, что оценки исправит, а окружение поменяет, но ее будто бы не слышали. Потом трубку брала мама и начинала рассказывать в тысячный раз как ее дед погиб, чтобы Леер могла получать свою социальную стипендию. Как будто она просила дедушку погибать. Она даже не помнила его совсем!
Слишком расстроенная и злая, она схватила духовник и отправилась на арену выпустить пар.
Официально келпи обитал в духовнике-хлысте с посеребренной рукоятью, невероятно неудобном и вычурном оружии деда, но больше всего духу нравилось тренироваться с флейтой. Так как для стихийных духов нужна была открытая арена, Леер уходила подальше к водоемам, где никто стал бы смеяться над ней. Иногда к ним присоединялся, как и сегодня, Зик и отрабатывал технику своего феникса.
Леер фыркнула, вспоминая, как они познакомились на очередной пересдаче. Штейн потел, стараясь не провалить и этот тест, потому что ему нужна была стипендия. Староста Кира Гиалп вызвала ее в коридор и попросила передать ему правильные ответы. Она, обычно такая собранная и громкая, мялась и мычала.
«Отдай это Штейну, Герд. Не говори, что это я».
«Зачем? Разве ты не должна следить за тем, чтобы не списывали?»
«Герд! Передай и все». — она швырнула в нее лист и круто развернулась на каблуках.
После этого Штейн прилепился к Герд и при каждом удобном случае вспоминал, как она спасла его от отчисления. Леер сначала это раздражало, потому что она не собиралась заводить друзей в Биврёсте, но потом она привыкла к нему. И привыкла к его странным друзьям, которые стали и ее друзьями. Гин казался полной противоположностью Штейна и его идейным оппонентом во всем, а Джет их усмирял и уравновешивал.
Амфитеатр был маленьким, мест на сто, рядом с заросшими осокой прудами. Где-то в зарослях покрякивали утки, высиживающие птенцов, поверхность воды изящно рассекали лебеди. Иногда они начинали шумно чистить перья, громко взмахивая большими крыльями, а уточки без единого всплеска ныряли за насекомыми.
— Во имя Ярлодина! — Герд испуганно дернулась, отбросив флейту. Кира Гиалп стояла в тени арки, почти не различимая среди камня, и пялилась на нее снизу. — Не пугай так!
Леер сидела во втором ряду, сложив ноги на сиденье первого.
— Прости. — Кира смущенно поднялась и нерешительно присела на краешек скамьи, изредка бросая взгляды на пыхтящего внизу Штейна. — Не хотела мешать.
— Умм, — промычала Леер, поднимая флейту с присыпанного сухой травой и вишневыми лепестками пола. Заметила под скамьей старое птичье гнездо.
— Ты так хорошо играешь.
— Зато учусь плохо. — Леер издала несколько высоких трелей.
— Да разве учеба важна? — Кира всплеснула руками. — Вот ты или Штейн совсем не беспокоитесь об оценках…
— Еще как беспокоимся. Если Штейн не получит средний балл, то вылетит из академии. А если я буду учиться слишком хорошо, то попаду на госслужбу. А я не хочу на госслужбу. Унылая работа, из-за которой не смогу видеться с семьей по полгода. Но ведь ты не такая. Тебе нравится быть лучшей…
— Вовсе нет! — она резко обернулась, сжав пальцами кромку юбки. — Я… должна быть лучшей не потому что хочу, а потому что… Дом Гиалп смотрит на меня и мою сестру.
— А, молодая Мать.
Кира кивнула. Штейн громко отдал команду и феникс огненным колесом взвился в небо и рухнул, рассыпаясь искрами.
— Она не была самой лучшей из Наследниц, но выбрали ее. Так что сейчас идет испытательный срок.
В центре арены, в искусственном пруду, бесновался келпи, разбрызгивая воду, словно бился прибой. Он был не доволен, что Леер прервала игру, и пытался напомнить о себе, стуча копытами и шумно раздувая ноздри. Штейн отправил феникса обратно в Утгард и выдохнул. Кира украдкой покосилась на него.
— Все мы чем-то связаны, — уныло подытожила Леер, сыграла для келпи гамму и продолжила, — семьей, долгом, честью. Я бы хотела просто быть, как вот сейчас: играть на флейте, слушать прибой. — Поймав удивленный взгляд старосты, она усмехнулась. — Не похоже, да?
— Да, — согласилась Кира. — Мне всегда казалось, — она смущенно потерла нос, — что тебе плевать на правила…
— Потому что я эдакая бунтарка? Бунтари идут вперед, а я наоборот, ничего не делаю. Я как он, — кивок в сторону келпи, — просто плыву по течению.
— А твои родители? Как они реагируют?
— Очень плохо, — засмеялась Леер, откидывая голову назад. — Они бы хотели, чтобы я старалась лучше, чтобы выворачивалась наизнанку.
— Это так несправедливо. — рассеянно поддакнула Кира, увлеченная больше подглядыванием за тем как Штейн заканчивает тренировку, чем разговором.
— Почему ты ему не признаешься?
— Что? Кому? В чем? — Кира стала заикаться, вызывая у Герд приступ смеха.
— Ты вроде бы умная, но иногда глупее меня.
— Я не понимаю…
— Ладно, давай лучше о весеннем бале? Какая там тематика в этом году? Надеюсь, не будет той этнической лабуды как в прошлом году.
Они болтали о всякой ерунде еще очень долго, но их прервали парни. Штейн шумно жаловался подошедшему Джету, что Гин не дает ему свои конспекты, а вот Локи всегда делилась. Гин же делал вид, что его это не касается. В последнее время он выглядел еще более уставшим и осунувшимся и стал ужасно раздражительным. Леер пыталась выяснить у Джета, в чем дело, но друг отмахивался и даже шоколадки разговорить его не могли.
Резкий звук и боль в зубах заставили всех замолчать. У Леер похолодело в животе от предчувствия беды.
— Снег, — изумленно пробормотала Кира, протягивая ладонь. — Откуда в мае снег?
Редкие, густые хлопья лениво падали на землю, а трава покрылась легкой изморозью. Герд встала и позвала келпи в духовник. Они с Кирой переглянулись.
— О, нет. Утгард, — прошептала Гиалп. — Это невозможно.
— Девчонки, вы чувствуете? — Штейн подбежал поближе, указывая в сторону главного корпуса Академии.
— Как будто разом сотня человек прошла через Утград, — прошептала Кира.
— Берегись! — Штейн сбил Киру с ног за секунду до того, как над ее головой просвистел добрый десяток кунаев. Они скатились с лестницы и упали на арену амфитеатра.
— Что?.. — Леер не успела и моргнуть, как перед ней возник высокий парень в черном с метательными ножами на изготовке. Гин чуть присел, готовясь к атаке. Джет растерянно вытаращился.
— Нам нужна только Кира Гиалп. — Рейк положил руку Джету на плечо, заставив его мелко задрожать. Скверные мешки под глазами, свежие синяки и глубокая рана на щеке, заклеенная медицинским пластырем. — Маленькая богатая девочка…
— Кто открыл вам проход? — спросил Гин. Леер тоже пришла эта мысль на ум.
— О чем ты, очкастый?