Взамен? О чем она?
— Иди со мной, — хрипло пробормотал Каге. Кадык нервно дрогнул, на шее вздулась вена.
— Что? Не слышу?
— Пойдем со мной.
— Странно. Думала, будешь умолять спасти твою подружку Ангейю. — Рейвен захихикала, тыча Локи в лицо дулом.
— Вернись домой. К маме, ко мне.
— Я никогда не вернусь. — Рейвен шагнула к брату, вперив в него взгляд единственного налитого кровью глаза. — Ты что, плохо помнишь тот каирн? Не помнишь те долгие дни, что мы дрожали в темноте от ужаса? Он сделал это со мной, с тобой… он лишил меня глаза, а эта тупая овца лишь блеяла и смотрела, как я истекаю кровью. Я убью их. И убью тебя, если ты будешь мешаться. Ну же, Вороненок, ты еще можешь присоединиться ко мне, — зашептала едва слышно, — отомстить. Будем как раньше, в детстве — ты да я. Ты уже доказал, что верен: привел Ангейю.
Каге встрепенулся.
— Как?.. Как присоединиться?
— Убей Ангейю. Она зачем-то очень нужна Джону. Мне это не нравится.
Он покачал головой, закусывая губу. Часто дыша, Рейвен отчаянно пыталась справиться с яростью, пыталась найти ниточку, по которой можно выбраться из бездны. Локи, несмотря на дуло смерти, решила, что ярость ее вызвана глубоким и безнадежным отчаянием. Конечно, она не станет принимать помощь. Конечно, она никогда не признается самой себе, что хочет спасения. Ее рука с пистолетом дрожала, пальцы стиснули воротник куртки Каге. Ангейя понимала, что если он не подберет верные слова, то отправится в Утгард. А она должна жить.
— Прости, сестра. Я так хотел снова увидеться. Думал, ты запуталась. Думал, что-то значу для тебя. Ты бросила меня тогда на него, бросила маму…
— Заткнись! — взвизгнула Рейвен.
— Я всегда слушался тебя, но не получал взамен ничего.
— Значит ты за него. Такой же!..
— Нет! — рыкнул Каге, хватая руку сестры. — Ты разве не понимаешь, что Джон Смит тебя использует, чтобы подобраться к Эгиру? Рейвен, я больше не твоя тень. И не отца. Я — Кагерасу Гиафа, хель тебя возьми!
— Хмм, — она медленно перевела пистолет с Ангейи на Каге.
Локи скрипнула зубами, выдохнула и нащупала то самое состояние открытия врат Утгарда. Толкнув Каге ногой, она очутилась по колено в снегу и увидела перед собой снежную равнину, изрезанную горами. Вопль разъяренной Рейвен и выстрел подхлестнул как плеть и резко оборвался.
Нащупав камень поострее, Локи начала пилить веревку дрожащими пальцами. Несколько раз роняя камень, она хихикала, хлюпая носом. Не потому, что было смешно, а от пережитого ужаса. Даже Каге представить не мог, что его сестра так изменилась. Локи, рыча от злости, разодрала последние волокна и обернулась. Гиафа лежал, где приземлился, и вставать не собирался, поджав ноги как раненый олень.
— Эй, поднимайся. Нельзя долго здесь торчать. Нужно идти. — Локи осторожно прикоснулась к его плечу, но Каге дернулся, увязая лицом в снегу, который уже потихоньку начал холодить. — Некогда разлеживаться. Вставай, — повторила она, начиная злиться.
Это Ангейю нужно успокаивать после такого, а не сына Эгира. Это она должна рыдать, размазывая по лицу сопли и слезы вместе с талым снегом. Она хотела заорать, ударить его и привести в чувство, но не смогла. Бессильно стиснув зубы, упрямо мотнула головой. В хель оно все! Локи рухнула в снег, рывком подтянула его к себе и уложила голову на колени. Смаргивая слезы, она убрала с его лица волосы и как могла вытерла воду рукавом. Ойкнула, когда Каге обнял ее за талию, утыкаясь носом в живот.
— Я ведь хотел помочь, — забормотал он, всматриваясь в ее окровавленное лицо. Его глаза были полны раскаяния и боли. — Я… не знаю, что делать. Рейвен не была такой. Она всегда меня защищала, она была старшей сестрой, лучшей, моей семьей. Я думал… Ох, хелев сын! Думал, могу вернуть ее.
Это признание заставило Локи расслабиться.
— Знаешь, я на секунду поверила, что ты меня сдал. Но теперь ничто не заставит усомниться. Ты Гиафа, но это не значит, что ты плохой. Мы дети своих матерей и отцов. Но мы — не они. Мы — другие. Попробуем исправить, что они натворили.
— Но как?
— Вместе. — она пожала плечами. — Разве не то суть работы Балора и Копья?
Каге медленно сел, изумленно изучая ее лицо. Локи покраснела под пристальным взглядом, как монашка церкви Девяти в баре «Цербер».
— Но, если я и тебя не смогу защитить? Я ведь не смог бы спасти тебя. Ее не спас и тебя бы не спас.
— Маршала ты уже спас. Пытался помочь людям в поезде. Помогал своей маме. — она показала ему три загнутых пальца.
Каге сурово кивнул, хмурясь и уже больше напоминая того Каге, которого она знала.
— Обещаю, что меня не придется спасать. — Твердо сказала она. — Но ты должен попытаться еще раз. Она твоя семья. Кроме тебя у нее никого нет.
Морщинка между бровей разгладилась, и его лицо прояснилось.
— Ты права, — его зеленые глаза блеснули в решимости. — Идем. Закончим начатое.
Он подскочил и протянул руку, помогая подняться, и повел вперед, не разжимая ладонь. Локи еле поспела за его размашистым шагом, чувствуя, что сердце бьется как бешеное. Холод просачивался под одежду, отнимая драгоценное тепло, и вскоре у Ангейи застыло лицо и перестали гнуться пальцы на руках. Место, отмеченное почерневшими растениями Даану, они нашли с трудом. Рогатый дух, истосковавшийся по теплу, уже ждал. Его шкура, пятнистая, как у оленя, сияла и искрилась. Его рога раскинулись на десяток метров, его запах дохнул им в лица как сырость осеннего леса. Он ступал, не оставляя следов, он смотрел мудрыми дикими глазами без белков. Он прошел мимо, не обратив внимания на двух подростков, и вышел в трещину, разрывая ее рогами. Каге схватил Ангейю за плечи и поволок почти на себе вслед за духом, потому что ворота закрывались.
Они выскочили следом, дрожа от холода, и в глаза и уши ударило солнце, зелень травы, свежий ветер, запах железа и земли. Дух стоял перед Маршалом, внимательно глядя на копье, которое он выставил перед собой в защитном жесте. Потея и дрожа, он смотрел не на духа, а на альва.
Ки, раненый, с трудом приподнял голову, приходя в себя. Даану, стиснув зубы, продолжала медитацию.
— Встань рядом, — приказала сварта. — Дай ему имя.
Альв издал заинтересованный звук.
— Кернун, — не колеблясь, сказал Маршал.
И дух преклонил голову и коснулся рогами острия копья, и топнул копытом. Земля ощутимо шаталась и смертельно бледная Даану, покрытая с ног до головы инеем, облегченно выдохнула. Напоследок Кернун издал глубокий мощный рев, от которого у стоящих рядом заложило уши, и растворился в печати из коры Вседрева, выкованной лучшим мастером Херна. Маршал покачнулся от отдачи, но устоял.
— Топни, Кернун, — прошептал Маршал, крутанув копье над головой. Печать вспыхнула, и в отдалении раздался глухой мощный взрыв — то обрушились расшатанные Даану кости земли, отрезая подходящим двум сотням Псам дорогу в Херн через перевал. Им потребуется много дней, чтобы обойти его, а к тому времени их встретит ближайший отряд ВСБ.
Все стихло. Сварта сложила веер и встала, разминая затекшие ноги. С нее полились растаявшая вода.
— Поздравляю, варден, — она чуть улыбнулась бледным ртом.
— Но как так вышло? Почему именно я? — тупо спросил Маршал.
— Потому что ты воплощение Херна-охотника, — съязвила сварта. — Откуда я знаю? В Биврёст поступишь и почитаешь в учебнике. Вы двое где шлялись?
— Что с твоим лицом, ас?
Каге поднялся с земли, деловито отряхивая коленки и галантно подавая Локи руку. Она приподняла бровь, оценивая жест, но проигнорировала помощь и встала сама, ощущая, как болит разбитый рот.
— У меня был кое-какой план.
— Я сказал не своевольничать, ас! — заорал Ки.
— Но все получилось. — сухо заметил Каге.
— Перестаньте оба, — попросила Локи, вдыхая полной грудью. — Сегодня мы победили Псов Кулана. Радуйтесь.
— Хорошие детьи, — Лорел, молчаливо наблюдавший все это время, отбросил Ки ударом в сторону, отшвырнул ослабевшую Даану и прижал нож к горлу Маршала.