Каге загородил Локи и поднял руку в мольбе.
— Пожалуйста, отпусти его. — Он показал, что безоружен.
— Цыц, — рассмеялся альв, задирая голову Маршала выше. — Не думаете ли ви, дьети, о победе?
— Отпусти Маршала, — повторил Каге. — Я пойду с тобой к Рейвен. Буду заложником. Прошу, не трогай его. Ты же пришел за мной, так забирай.
— Сколько слов, — альв стал серьезным. — Ти прав. Всио нашло финал много минут назад. Идем.
Не оборачиваясь, Гиафа шагнул к Лорелу, и его спина, прямая и уверенная, спина защитника, вардена — не душевно искалеченного мальчишки — надолго врезалась Локи в память. А дальше она слабо понимала происходящее — Лорел схватил Каге за плечо и исчез, Маршал упал, зажимая окровавленное плечо, Даану кричала, Ки яростно выстрелил в пустоту. В мозгу лишь билось: не падать, стоять на ногах, не падать, не падать.
Ей честно хотелось отключиться, забыться, но так бывает лишь в дешевых романчиках. Ки умчался за доктором, Даану порвала его рубашку, чтобы остановить кровь. Локи пялилась вдаль, на поле и горы, синеющие на юге неуклюжими остриями. Так подумать, а Срединные земли принесли только страдания, оставив без дома, семьи и друга. Она хотела вернуться, хотела, чтобы все было как прежде, но прежде не будет никогда. Нужно ли вообще бороться за что-то?
Не слушая, что там кричит сварта, она сошла с холма вниз и побежала, не разбирая дороги. Запинаясь, падая, ломая ветки кустов, поднимаясь, она снова и снова пережевывала этот день. Набрела на какой-то лесок и ухватилась за ручей и долго шла по берегу на север и вниз, слушая звон воды и перекличку пичужек и каких-то дрянных сверчков. Ручей вывел на продолговатую полянку, разбитую оврагом на две части. Вода ныряла вниз и утекала под землю. Через овраг когда-то был перекинут мостик, но сейчас прогнил и почти провалился под собственным весом. На той стороне виднелся покосившейся указатель, такой же гнилой как и она сама, никчемное название сломанного места. Локи ступила на скользкие ото мха доски, заворожено всматриваясь в склизкое темное дно, заросшее подгнивающей осокой и влажнолюбивыми колючими побегами ведьм-травы. Над ручьем низко склонились ветви деревьев, покрытые омеловыми гнездами. Локи рассеяно отломила веточку омелы и кинула вниз. Отмыв лицо от крови, она свесила ноги с обломка моста и прилегла на мягкие мшистые доски. Лежала, слушая скрип веток, дрожала от холода и слез.
Она думала, что разучилась плакать тогда, когда сжимала холодеющие пальцы матери, но сегодня слезы лились водопадом, оставляя в душе не облегчение, а звенящую ледяную пустоту. Бесполезная, безмозглая, беспомощная, трусливая… Какой смысл быть варденом, если нет силы защищать того, кого любишь? Как она посмотрит в глаза Эстель? Кажется, она задремала. Проснулась с больной головой, резко села, все вспомнила и снова заплакала, уже жалея свое разбитое лицо. В горле пересохло, а от слез забился нос и опухли глаза. Нужно было идти. Локи бросила последний взгляд на приютившее ее место. Туда, где ручей нырял в овраг, лучи закатного солнца преломлялись радугой.
Выйдя к развалюхе Роэна в глубоких сумерках, Локи прошмыгнула в дом, который, конечно же, не спал. Риан поймала ее за плечо и молча толкнула в сторону задней двери. На кухне горел тусклый свет и остывал десяток недопитых чашек с кофейными разводами на стенках. Меньше всего Локи хотела сейчас оправдываться и выслушивать нотации из уст полковника. Но она молчала. Поставила на стол тарелку с остывшим супом, хлеб, масло, сыр и чашку чаю. Пока Локи ела, морщась от боли, полковник рассеяно водила рукой по коротким седеющим волосам. Проглотив все до последней крошки, Ангейя так и не ощутила вкуса еды. Лучше бы Риан на нее наорала.
— Как Маршал? — наконец выдавила она слова из вмиг пересохшего горла.
— Жить будет. Спасибо нашей семейной особенности — одна группа крови на всех. — усмехнулась Риан.
— Я… — Локи облизала губы и забыла все слова, обдуманные по дороге.
— Спать иди, Локи-ас. — Риан мягко вытолкнула ее из кухни. — В ванной найдешь аптечку.
Зашумела вода, зазвенела посуда, показывая окончание разговора.
Ки похрапывал на кресле, крепко держа за руку спящую на диване Даану. Она даже не потрудилась переодеть испачканную в крови маршала рубашку. В ванной Ангейя стащила с себя грязную футболку и, не включая света, довольствуясь лишь слабым лунным отсветом из окошка под потолком, отскребла с себя грязь и как могла обработала ссадины и царапины. В гостиной возле аккуратной стопки из матраса и одеяла стоял рюкзак и катана, на рукояти которой болталась забытая кепка.
========== Глава 11. Изнанка ==========
— Сколько ей осталось? — спросила Скай, присаживаясь на жесткий стул.
Ран Гиафа покачала головой, регулируя подачу лекарства в капельницу. Аппарат искусственного дыхания заставлял Ринфе дышать, лекарства снимали боль, но больше ничего не помогало. Асы живут долго, особенно Матери. Эта сила дарована им связью с Утгардом, но рано или поздно смерть забирает всех.
— Трудно сказать, — Ран и сама выглядела скверно. Серая кожа натянулась на исхудавшем лице. Бровь то и дело дергалась от тика. Целители не должны так надрываться ради одного человека, но Ран пыталась из последних сил. Знала, что после смерти Матери Хейм и Эгир вцепятся друг другу в глотки и станут разносить Хеймдалль по кирпичикам, пока один не издохнет. То, с какой легкостью Хейм прорвал защиту Биврёста, пугало Скай. Но больше всего пугала его невероятная наглость. Вельвы прочесывают Нифльхейм, детишки распущены по домам на внеочередные каникулы, а в городе введено чрезвычайное положение.
Хейм обустроился недалеко — Скай была уверена, что он через Нифльхейм ушел куда-то в Муравейник, чтобы наблюдать за Эгиром и Матерью Гиафой. На северо-востоке много заброшенных фабрик и река, по которой можно переправить хоть целую армию, и железная дорога.
— Я зайду позже, — Скай устало потерла лоб. — Отдохните. Если вы уморите себя раньше Ринфе — это не принесет пользы.
Ран устало кивнула, смеживая на секунду воспаленные глаза. Прикрыв дверь, Скай расправила плечи и неторопливо спустилась на первый этаж дома Гиафа. Накинув пиджак — погода радовала душным предгрозовым теплом — кивнула кому-то из прислуги и вышла за порог. В такие теплые весенние дни Скай как никогда чувствовала себя старой. Ее суставы были уже не так подвижны как прежде, зрение не так остро, а боевые рефлексы, хоть и отточенные неустанными тренировками, видали лучшие деньки.
Бенедикт в черных брюках, нелепой клетчатой рубашке и светло-коричневом тренче стоял возле клумбы фиолетовых гиацинтов, сверкая белозубой улыбкой, и всячески расхваливая подстригающего кусты садовника. В обычной одежде он казался будто меньше и старше. Скай всегда бесили его любезности со всеми вокруг, но она терпеливо дождались, когда он закончит разговор и приветливо кивнет.
— Где моя машина?
— Я отправил вашего адъютанта домой, Мать Ангейя–ас. Пусть парнишка побудет с семьей.
— Хочешь сказать, что Мать должна на трамвае добираться до Имин Рёга? — проворчала Скай, игнорируя предложений Беном локоток.
— Я тебя подвезу, — генерал-фельдмаршал посерьезнел. — Но сначала пройдемся и поболтаем.
Скай расфыркалась, но взяла бывшего мужа под руку и направилась к воротам дома Гиафы. Металлические драконы искусно вплеталась в прутья. От ворот начиналась чудесная яблоневая аллея, которая готовилась вот-вот зацвести. Некоторое время они молчали, наслаждаясь погодой и молча думая о своем. Скай не хотелось признавать, но Бен все еще как-то чувствовал ее настроение и появлялся именно тогда, когда она нуждалась в поддержке. Хотя бы просто локтя для прогулки. Их брак был спонтанным, аполитичным и чуть ли не на спор, а тяжелый характер Скай и военная карьера Бена не делали его легче. Хоть прошло почти шестнадцать лет, она все еще злилась и не могла его простить за Лару, но это не означало, что Скай разлюбила своего бывшего мужа.