– А баян?
– А, это давно.
«Давно» ему было неинтересно. Прав оказался Резуненко, – удивительный человек этот Женя Рейнер.
Они еще выпили. Рейнер, основательно пьяненький, вертел стакан, беспричинно улыбаясь. – Тебя, должно быть, люди сильно обидели, что в такой глухомани затаился? – Коломнин все время помнил о цели приезда.
Женя насупился.
– Люди злы. Во, глянь-ка! Каково?
Он приподнял рубашку, обнажив следы ожогов. Жестокие следы. На теле. И в глазах.
– Кто это тебя так?
Рейнер неопределенно повел плечиком, шмыгнул носом.
– Получается, пытали? И чего хотели? – Мало ли. Все равно не вышло по-ихнему. Я от них ночью утек.
– То есть убежал и – все? Неужто так и спустил? – вроде как не поверил Коломнин. Рейнер опасливо покосился. – Это ты зря. Такое нельзя прощать. Люди не все злы. Но зло оставлять безнаказанным нельзя. Иначе разрастется.
– Им и так воздастся!
– Так само собой ничего не воздается! Ишь как удобненько устроился. Ладно – тебя. А вот, скажем, если б жену твою так. Или – друга лучшего убили, тоже бы смолчал?
Рейнер наклонил голову.
– Нет, ты не уклоняйся! – Коломнин притворялся более пьяным, чем был на самом деле. – Вот знал бы кто! Тоже смолчал бы? Или – отомстил?! Да и больше скажу – если спустил, все равно тебя же и достанут.
– С чего бы это?!
– Да с того. А вдруг в другой раз не смолчишь. Спокойней тебя убить. Так-то.
– Что значит «убить»? Зачем убить? – пролепетал Рейнер, отворачиваясь к окну. Тельце его вроде само собой принялось подрагивать. И столько беспомощности проявилось вдруг в нем, что Коломнин не выдержал той игры, что сам же и затеял.
– Женя, я ведь на самом деле не охотник, – признался он. – Я с Салман Курбадовичем сейчас работаю.
Рейнер не обернулся. Просто затих. Даже трястись перестал.
– Понимаешь, чечены эти, что тебя пытали и Тимура убили, они после этого многих поубивали, – торопливо заговорил Коломнин. – И теперь процветают безнаказанные. Больше того – если мы их сейчас не победим, тогда и месторождение Фархадова разорится. А это, не тебе говорить, сколько людей. Мы договорились с милицией, но им нужны улики.
Он прервался, дожидаясь реакции. Ее не было.
– Твои показания нужны. Позарез, понимаешь? Я все продумал. Мы тебя не подставим. Привезем в Томильск. Допросят. И тут же увезем назад. Никто, кроме меня и Виктора, как не знал, так и не будет знать, где ты.
– А сейчас кто знает? – глухо произнес Рейнер.
– Говорю же: только я и Виктор. А вообще, как только дашь показания, их пересажают. Так что тебе и вовсе бояться нечего будет. В Томильск дорогим гостем приезжать станешь.
– Тебя когда-нибудь пытали?
– Нет. Но если бы со мной, как с тобой, я бы отсиживаться не стал, – Коломнин обошел его, требовательно тряхнул.
– Тогда давай спать.
– Что?!
– Ты ж охотиться приехал. Вот завтра с утрева и тронемся. Спать что-то жутко тянет. Ты на кровати ложись, а я на полу постелю. Ничо, я привык. Когда и один на полу ложусь, – тараторя, Рейнер сноровисто разобрал диван. Кинул скатку себе на пол. Стремительно разделся и, явно торопясь избегнуть новых вопросов, нырнул под одеяло.
– Так что по нашему разговору? – Коломнин слегка потеребил лежащего.
Ответа он не дождался.
Наутро Коломнин проснулся от звука ритмичных ударов. Сидя за столом, Рейнер кухонным ножом рубил свинец, – готовил заряды картечи. Тут же стояло привезенное ружье, – очевидно, подверглось проверке. Был Женя не то что хмур. Скорее – не по-утреннему задумчив. – Пора, – объявил он. Коломнин, хоть и хотелось еще с часик поспать, рывком соскочил на пол. И – поймал на себе внимательный, исподволь взгляд.
Наскоро перекусив, вышли из дома. Но даже на улицу доносился могучий храп изнутри, – водитель все еще отсыпался после автопробега.
У крыльца стоял снегоход «Буран», возле которого крутилась тронутая паршой лайка.
При виде хозяина собака принялась нетерпеливо повизгивать. Лизнула подставленную руку. Но Рейнер, к несказанному огорчению пса, ухватил ее за ошейник и затащил в дом, где и запер. Удивленный Коломнин быстро замотал рот шарфом, – стояло не менее двадцати пяти градусов. Сам Рейнер, несмотря на отчаянный мороз, вышел в тулупчике на распашку.
В сумрачном рассвете потихоньку проявлялись соседние, полуразваленные бараки. На ближайшем вообще оказалась снесена часть крыши. Но из-под нее струился дым. Удивительно, но там жили люди. Меж бараками возвышалась водонапорная башня, на крыше которой было что-то нахлобучено.
– Гнездо это под снегом. Аист сюда каждую весну прилетает. Красивый такой. Но – нахалюга! Целыми днями по поселку побирается, – Рейнер забрался на снегоход. Дождался, пока сзади устроится гость. Застегнул ворот байковой рубахи. – С Богом!