– Так вот вас куда попрятали, – пробормотал он.
Над спутниками навис высоченный памятник Дзержинскому с полустертой надписью на постаменте. Чуть далее вдоль аллеи разместились трое Лениных. Причем двое как бы ненароком отвернулись от третьего – сумрачного узкоглазого деда с грузной фигурой мордовского крестьянина. Было похоже, что они им заметно тяготятся. Как тяготятся безграмотным родичем из провинции, навязавшимся в компанию. С противоположной стороны аллеи щурился Михал Иванович Калинин. Но вожди напрасно комплексовали: осторожненькая насмешка всесоюзного старосты была обращена не на них, а на расположившийся в глубине бюст Брежнева. Добротный, белого мрамора пиджак Леонида Ильича был утыкан бесчисленными орденами.
Несколько в отдалении набычился безносый Сталин. Росточком скульптура выдалась помельче соседа – Якова Свердлова. И это травмировало самолюбивого «отца народов».
Задвинутая в запасники старая гвардия выглядела внушительно, в полной готовности вернуться на магистральный путь истории.
Впрочем нельзя было не отдать должного мрачному юмору устроителей экспозиции. Точнехонько за Сталиным расположили чугунную решетку, с притиснутыми изнутри булыжниками – страдающими человеческими лицами: жертвами репрессий.
И над всем этим полыхал притороченный к фонарному столбу массивный герб Союза Советских Социалистических республик.
– М-да, полный паноптикум, – оценил Коломнин.
– Какую державу развалили, сволочи, – выдохнул Бурлюк. Как оказалось, оба они глядели на одно и то же. Но каждый увидел свое.
С удивлением заметил Коломнин, что глаза старого аппаратчика увлажнились: человек, обязанный своим нечаянным богатством развалу прежнего государства, искренне о нем скорбел.
Перехватив озадаченный взгляд Коломнина, Бурлюк отчего-то рассердился:
– В глаз попало. Да вот как будто и пришли. Лучшее, говорят, на Москве переговорное место.
Метрах в семидесяти, на аллее, упирающейся в набережную Москвы-реки, располагалась уютненькая «стекляшка» с пристроенной беседкой – в форме теремка. Кафе только открылось, и посетители еще не появились.
Бурлюк прошествовал в беседку, а Коломнин в поисках официанта заглянул в павильончик. У входа, что было совершенно удивительно для обычной пивной, оказался втиснут черный рояль с разложенными на пюпитре нотами.
У барной стойки, спиной к входной двери, беседовали двое: пожилой кавказец наставлял молоденькую сексапильную официантку.
– Ты мой принцип помнишь, да? Вежливость и еще раз что?
– Вежливость. Чего не понять? – нетерпеливо взбрыкнула девушка.
– Ты не дерзи, а проникнись. Это тебе не твоя столовка. Здесь – культура, – он показал на набережную, вдоль которой вплоть до Крымского моста протянулась выставка картин. Плотоядно провел вдоль ее бедра. – А у тебя грубость бывает. Имей в виду, личное личным, но еще замечание и – опять будешь в столовке на тыщу рэ околачиваться. Поняла, нет?
– Да поняла. Там вон посетитель нервничает, – через окошко был виден расположившийся в беседке Бурлюк. С недовольной гримасой водил он пальцем по поверхности дубового стола.
Беседка была почти пуста. Лишь за крайним столом безучастно склонился над бокалом пива сутулый коротковолосый мужчина, углубленный в себя.
Коломнин поспешил присоединиться к Бурлюку.
– Я эту пивнуху в прошлый приезд случайно наколол, – сообщил Бурлюк. – Лучшего места для неспешного разговора не найти. К тому же кормят прилично. И цены, что важно, невысокие.
Коломнин спрятал невольную гримасу: человек, оборачивающий десятки миллионов долларов, экономил на рублевой закуске.
Припорхнула с выражением любезной готовности официанточка:
– Что будем заказывать?
– Что вы будете заказывать, я не знаю, – желчно поставил ее на место Бурлюк. – А мы вот с товарищем хотели бы по кружечке «Старопраменского».
– Извините, у нас сегодня только «Невское».
– Это ваша проблема. В меню вижу «Старопраменское». И мы желаем именно «Старопрамен»! Сходите и найдите где-нибудь.
– Если только у Петруши занять, – усмехнулась она, кивнув через плечо на громоздящийся на стрелке памятник Петру Первому.
– Вы не огрызайтесь, а выполняйте, что велено, – пресек прения Бурлюк.
– Да где ж я в самом деле?!.. – девушка беспомощно посмотрела на Коломнина.
– Несите что есть, – разрешил тот, остановив новый всплеск возмущения соседа. – Ничего, «Невское» хорошее пиво. К тому же в отечестве надо пить отечественное.
Бурлюк смолчал. Но строгим взглядом занес эту уступку официантке в большой минус.