А его собственная огромная, сочащаяся запасами страна изнывала от нищеты. И минералы из нее выковыривали и растаскивали, словно миндаль из торта.
– Ленивый остров, – будто подслушал его Дмитрий. – Двадцать лет назад считали за счастье чемодан европейцу поднести. А теперь, подишь ты, сами – в холе и при деньгах.
– Вот ведь загадка, – не удержался Коломнин. – Сколько с иностранцами дела имел, никогда не чувствовал, чтоб умней нас были. Напротив, русские вроде куда сноровистей. А в результате у нас – повальное воровство, а здесь – изобилие денег.
– Наших денег, – Дмитрий ткнул в сторону появившихся на холме белых коттеджей. – Все наши понастроили.
– А где они не позакопаны-то, российские деньги?
– В России, – уверенно отреагировал сын. И это было правдой.
В машине вновь установилось неловкое молчание. Время от времени один из них: то отец, то сын, – делал движение, как бы собираясь что-то сказать. Но – не найдя слов, вновь отворачивался к окну.
– Я тебя еще не поздравил с вице-президентством. Все просто в шоке.
– Спасибо.
– Хотя споры были аж до драки. Лавренцов так тот сто долларов на пари ставил, что откажешься.
– Не понял? – Коломнин, удивленный, развернулся на сидении.
– Ну, в смысле – ты там, в Томильске, вроде как в шоколаде. И он считал, что ты в общем за них горой встанешь.
– А ты на что ставил?
– А чего тут ставить? Как должно было, так и случилось. Ты ж у нас, как сам учил, человек команды. Приказано спасать – спасаешь, приказано топить – топишь.
– И кого же я утопил?
– А зачем самому? Можно просто – все подготовить и отойти в сторону. Дотопят другие.
Коломнин пристально вгляделся в сына. Но Дмитрий оставался бесстрастен. И только в глубине где-то угадывалась мстительная насмешка.
– Еще посмотрим, – уязвленный Коломнин собрался отвернуться.
– Чего уж теперь смотреть? Паша Маковей с командой еще вчера туда вылетели.
– Что?!
– А ты что, не знал? – невинно удивился сын. И было видно, что удивился деланно. Был уверен, что не знал. И теперь с любопытством следил за реакцией.
Коломнин потянулся за телефоном и тут же вспомнил, что еще в аэропорту тот «завис», а зарядного устройства с собой не взял.
– Твой мобильник, живо! – потребовал он. Сбиваясь, принялся набирать кнопки.
– Лариса Ивановна, вы? – быстро произнес Коломнин, пытаясь задать тональность разговору. Но не преуспел.
– Сережа! Сергей Викторович! Но как же ты мог со мной так?! – всполошный голос Ларисы разнесся по салону. – Неужели совсем ничего не дорого?
– Что случилось, Лариса Ивановна?
– Уж лучше бы честно сказал. Хоть попрощались бы перед отъездом. А так…Подло это, Коломнин!
– Да что случилось?! Говори же, черт тебя дери.
– Будто сам не знаешь? Ваши тут вовсю раскомандовались. Маковей какой-то. На вид стручок, цапля. А – наглый, засранец! Пыталась Ознобихину дозвониться, так – телефон отключен. Хачартян тоже не вернулся. В Москве заныкался, хитрый армяшка. Все специально попрятались!
– С чем они приехали?.. Лариса Ивановна, говори. Поверь…
– Во что поверить? Что ты не знал?!
– Нет, знал, то есть узнал вчера. Но Дашевский сказал, что только через неделю. Думал, есть время. Говори, чего требуют?
– Подали в арбитражный суд заявление о нашем банкротстве. Якобы просрочен срок кредитного договора. Но вы же сами его продлили! А теперь, оказывается, ни одного письменного подтверждения нет. Привезли с собой какого-то арбитражного управляющего. Хотят описывать буровые, трубопровод. Якобы иначе «Нафта» все разворует. Это Салман Курбадович-то у себя разворует! Идиоты! С ними группа экспертов-нефтяников из Москвы. Компания – подожди: какой-то «Моспет…». – «Моспетролеум»?!
– Кажется. Ты их знаешь?
– Понаслышке, – уклончиво ответил Коломнин. Пугать ее не хотелось: за невинной вывеской скрывались «братки», обеспечивающие Гилялову контроль за бензозаправками.
– Но какой же этот ваш Маковей наглец. Если б ты слышал, как он разговаривал с Салман Курбадовичем.