– Значит, Фархадов лично подтвердил вам готовность продать компанию?
– Да, конечно. Я уже сказала. Подтвердил по телефону. Потом прислал протокол с подписями и после опять звонил. Хотел убедиться, что протокол мне передали и что все в порядке.
– То есть еще и позже звонил? – Коломнин оторопело поднялся. – Похоже, я ни хрена не понимаю в хронологии. Стоп. Стоп! Извините, а разве господин Фархадов владел… то есть английским?
– Увы, нет. За него переводил господин Ознобихин.
– Другими словами, по телефону вы разговаривали не с Фархадовым, а с Ознобихиным. Это так?
– Да, я же говорю, он переводил, – Маркус встревоженно проследила за реакцией Коломнина. – А в чем, наконец, дело, мистер?
– Дело в том, что господин Фархадов, если верить дате, – Коломнин постучал пальцем по тексту, – подписал этот протокол через два месяца после своей смерти.
Переводчица ойкнула и быстро перевела.
Челюсть энергичной, преуспевающей женщины непроизвольно отвисла, и в глазах появился ужас.
– Этот протокол, госпожа Маркус, фальшивка, – добил ее Коломнин. – На его основании незаконно продана компания и украдены со счета три миллиона долларов. Как вы думаете, что с вами будет, если об этом станет известно? – Полный крах, – не переводя, ответила переводчица. – Похоже, у нас с вами серьезная проблема, – резюмировал Коломнин. – И теперь стоит вместе подумать, как ее разрешить. Позвольте позвонить в Москву с вашего аппарата.
Под заторможенным взглядом обеих женщин он набрал номер.
– Здравствуйте. Это Коломнин. С Ознобихиным соедините. Ничего, пусть прервет совещание, это очень срочно.
Полина, едва шевеля губами над ухом оторопевшего адвоката, переводила.
– Николай Витальевич, добрый день. Коломнин. Чувствую, у вас есть желание срочно прилететь на солнечный остров Кипр… Считай, соскучился…Что ж с того, что дела? Иногда следует совершать и ностальгические путешествия. Так сказать, на волнах памяти. К тому же хочу тебя свести с одной очаровательной женщиной. Только что трубку из рук не выдирает, – так тебя жаждет. Да вы же как будто знакомы? Госпожа Маркус. У нее тут сомнения появились по поводу аутентичности твоих телефонных переводов двухлетней давности…Нет, можно, конечно, и через неделю. Но только, если завтра мы эту тему не закроем, ей придется в понедельник бежать с покаянной в кипрский центробанк…Ничего, ради такого случая она наверняка готова пожертвовать выходными. Коломнин требовательно глянул на переводчицу. И та кивнула, не дожидаясь ответа на собственный перевод. Вслед быстро-быстро замотала головой и сама госпожа Маркус.
– Вот и славненько: встречаю тебя в аэропорту с первым самолетом.
Крутую ознобихинскую лысину Коломнин разглядел издалека. В костюме, при галстуке, небрежно помахивающий свеженьким портфелем, Николай производил впечатление респектабельного бизнесмена, залетевшего на Кипр передохнуть после очередной успешной сделки.
– О! Кого я вижу! – не обращая внимания на насупленный вид встречающего, Коля зацвел радостью и обхватил Коломнина за плечи, обдав запахом дорогого парфюма. – Как, кстати, пахну? Только что в дьюти фри купил. Не удержался. Галстуки и классные одеколоны – моя слабость. Как увижу, так западаю. Когда-нибудь на них разорюсь. А вот ты что-то не в лице. Какие-то проблемы?
И повлек опешившего Коломнина к стоянке автомашин, на которой сгрудились десятка два новеньких «Мерседесов» с шашечками на крышах.
– Вот жируют буржуины! «Мерсы» у них за такси, – Коля небрежно подал портфель подскочившему водителю.
– Тебе-то чему завидовать? – Коломнин с хмурой иронией прошелся взглядом вдоль упитанной, «буржуинской» Колиной фигуры. – Так за державу обидно, – Ознобихин поерзал, устраиваясь на заднем сидении. – А ты молодец, что меня вытащил. Надо иногда отрываться. А то в этой пахоте жизни не видишь. Разогнешься, глядишь, а на дворе Новый год. Быстренько елку водрузил и – опять в дела. Едва убрал, смотришь – пора новую ставить. Так жизнь и пролетает от елки до елки. Пока совсем – раз и – под елку. А еще находятся чудаки, что банкирам завидуют. Нет большего проклятья, чем делать деньги. А ты-то чего мрачен, Серега?
– Не догадываешься?
– Не догадываюсь. Знаю. Но при этом, как видишь, держу лицо, чего и тебе желаю. Иначе взаимной любви у нас не получится.
– Любви? Это, конечно, неожиданное предложение. Но ты его придержи для Анри Маркус. Вот кто прямо кипит от избытка чувств. А мне только скажи: для чего ты все это сделал?
– Во-первых, не «для чего», а «почему». Потому что денег хотел, – и в досаде пристукнул кулаком по сидению. – Главное, как чувствовал, что копнешь. Надо было тебя быстренько отодвинуть от проекта. Так нет, решил – обойдется. Все суета проклятая. Из-за нее прокалываешься на ерунде. Он помотал расстроенно головой. Поймал усмешку собеседника.