– Устала?
– Не в том дело. Казбек тоже как с цепи сорвался: зачем дядю Салмана одного отпустила? Да не в нем дело. Сама не могу себе простить, что подтолкнула Салман Курбадовича. Ведь могла отговорить.
«Я же просил!» – едва не сорвалось с языка Коломнина.
– Надо же – такое невезение. Приехать в Минэнерго как раз тогда, когда Гилялова вызвали в Правительство. Да это бы полдела. Так еще столкнулся с этой сволочью Бурлюком.
– И что тот ему наговорил?
– Точно неизвестно. Референт открыл им кабинет Гилялова. Там и говорили наедине. Через десять минут Бурлюк выскочил, – у Салман Курбадовича приступ. Теперь, конечно, утверждает, что о делах вообще не говорили. А с чего тогда приступ? Да и о чем им говорить было? Прямо мистическое стечение обстоятельств.
– Мистика подготовленная, – значительно произнес Коломнин.
– Надо же было, чтоб и Фархадов в этот день приехал, и Бурлюк – из Германии… – она словно споткнулась. – Что? Что ты сказал? Ты хочешь сказать?!..
– Гилялов ведь был предупрежден о приезде Фархадова?… То-то что. Я собственно с этим торопился.
– Да ты!.. Только посмей подумать даже. Гилялов – это его ученик. Если хочешь знать, вообще настаивал на Новодевичьем хоронить. Час назад звонил: в Правительстве уже заготовлен проект о присвоении нефтяному институту имени Фархадова. Сказал, что отныне и я, и дочь будем под его отдельной опекой.
– То, что он по части присвоений силен, я еще с прежних времен знаю, – усмехнулся Коломнин. – А опекой он тебя действительно обеспечил. Нефтяные эксперты, что с банковскими сотрудниками прикатили, – это братки из его дочерней компании. На днях банк «Авангард» вошел в уставный капитал Генеральной нефтяной компании, и наезд совершается по указке Гилялова. Хочет загрести «Нафту» под себя.
– Не смей! – поддерживаемая Коломниным, Лариса медленно осела на кресло. – Не смей повторять сплетни! Ты что, не понимаешь, Гилялов – теперь единственный человек, на которого мы можем опереться? И потом – он же не знал, что…Салман Курбадович умрет.
– Не знал! Потому и действовал чужими руками. А теперь знает. И довольно стенаний! – Коломнин почувствовал, что она на грани нервного срыва. – На Кипре я встречался с Ознобихиным.
То ли от неожиданного окрика, то ли от упоминания фамилии Ознобихина, Лариса, и в самом деле готовая впасть в истерику, встряхнулась. Ротик ее непроизвольно раскрылся.
Но по мере того как слова Коломнина бомбардировали ее тяжелыми градинами, внезапно обрушившимися среди лета, глаза Ларисы сузились, губы подобрались в упрямую линию.
– Четверик прилетит с часу на час. И тут же будет добиваться аудиенции, – закончил рассказ Коломнин.
– Уже звонил, – глухо подтвердила Лариса.
– По словам Ознобихина, – Коломнин отошел к окну, приподнял портьеру, будто разглядывая происходящее на улице, а на самом деле, чтоб не смотреть на Ларису. – Четверик будет предлагать за компанию полтора десятка миллионов долларов. Но согласится на пятьдесят.
Он замолчал, ожидая реакции. Но то, что услышал, поразило: Лариса захохотала. В беспокойстве Коломнин обернулся, ища глазами что-нибудь из напитков. Однако искать успокоительное не пришлось. То не была истерика. Это был злой смех задетого за живое человека, которому пересказали оскорбительную остроту на его счет.
– Пятьдесят? – переспросила она.
– Да. Думаю, можно попробовать и побольше, – недоуменно подтвердил Коломнин.
– Это если только очень постараться.
Дверь распахнулась, и в гостиной показалось озабоченное лицо Зульфии: хохот Ларисы донесся до залы.
– Все в порядке, – успокоила ее Лариса. И тем испугала еще больше.
– Это нервное, – нашелся Коломнин.
– Если что, вода на столике, – неловко кивнув, Зульфия вышла.
– Надо же – не поскупились! Да у нас только извлекаемых запасов газа на миллиарды. Высококачественный конденсат. Прямой подход к магистральному трубопроводу. И за все это пятьдесят? Нечего сказать – щедро…А ты что отмалчиваешься?!
– Меня уволь. Это теперь твоя компания. Тебе и решать.
– И тебе! Ты мой муж! – жестко объявила Лариса. – Ну, все равно что муж. Говори, что думаешь! Вижу ведь, затаился. – Я бы, пожалуй, отдал.
– Вот как? – Коломнин поймал на себе пытливый, неуютный взгляд Ларисы. – И можно узнать?..
– Ознобихин прав в главном: бизнес этот для тебя чужой. Да и кусок по правде такой, что не проглотить. Не добром, так силой, но – выживут. А так возвращаешься миллионершей. Москва под тобой. Наскучило – покупай виллу в Ницце. Все, чего хотела, – твое.