– И они на это пойдут?
– А куда им деваться? – удивился вопросу Коломнин. – Там же на триста километров в округе одна тайга. Месторождение – единственная возможность зарабатывать. И ради этого – будут ждать. А мы тем временем начнем выбивать долги из «Руссойла».
Дашевский поморщился, но смолчал.
Коломнин молча отобрал у Богаченкова графики и положил перед президентом.
– Если мы перекроем каналы для воровства, в течение этих месяцев можно будет достроить нитку. Конечно, проще было бы закрыть проблему дивидендами, но…– Коломнин кивнул на дверь, из-за которой как раз донесся звонкий, ухахатывающийся голос Андрюши Янко. – Вот такая ситуация: либо так, либо – ничто.
– М-да, загнали в задницу, – пробурчал Дашевский, бегло просматривая расчеты. – Ладно, что делать? Давай организовывай встречу. Если старый упрямец примет наши условия, черт с ним, выходи на кредитный комитет за продлением – я поддержу.
И нетерпеливым движением головы потребовал освободить помещение. На Богаченкова все это время он демонстративно не обращал внимания.
Когда Коломнин проходил мимо, Дашевский пробормотал:
– Как только выкарабкаемся, Хачатряна, суку, вышибу.
И от предвкушения этого чуть повеселел.
– И Вас следом, – предсказал Богаченков, едва они вышли в коридор.
– Отец! – послышался срывающийся голос. В углу, спрятанный за лифтом, Коломнина поджидал Дмитрий. Богаченков тактично отошел в сторону.
– Я хотел объясниться, – сумрачно произнес Дмитрий. Искусанные губы его непрерывно подрагивали. – Я как бы виноват перед тобой. Но подставить не хотел. Так получилось…Мне было, как понимаешь, дано указание. Ты ж сам учил, что надо быть в команде. Потом, не тебя же на деньги выставили.
Решившись, он посмотрел на отца, наткнулся на желчное, неприязненное выражение.
И сбился.
– Что, сын, сбылась мечта идиота? Срубил деньжат по-легкому. Вижу, скоренько формируешься. Много ли заплатили?
– Достаточно! – Дмитрий резко развернулся. Было слышно, как стремительно рушится он вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней.
– Зря вы так, – не одобрил Богаченков. У него оказался чрезвычайно тонкий слух.
– Он меня предал, – жестко отреагировал Коломнин. – Не кто-то, а сын! Двадцати одного еще не исполнилось. А уже предатель.
– Возможно. Но чего добьетесь, отталкивая? Чтоб он теперь предавал постоянно?
Коломнин, по правде и сам недовольный собой, с удивлением мотнул головой: оказывается, у Богаченкова не только тонкий слух.
Вечером, собравшись с духом, Коломнин позвонил на квартиру Шараевой: Фархадов собирался остановиться у невестки.
Гудки гулко ухали в тишину. И в такт им у Коломнина колотилось сердце.
– Вас слушают, – послышался наконец голос Ларисы.
– Это Сергей.
– Здравствуйте, – отстраненно произнесла Лариса. Коломнин огорчился, хоть и догадался о причине официоза: она была не одна.
– Салман Курбадович засыпает. У него опять были проблемы с сердцем, – интонации ее сделались приглушенными. – Я говорить не могу, но могу слушать. Только самое главное: что все-таки стряслось по «Руссойлу»?
Коломнин отчитался. Выслушала Лариса, не перебивая.
– Я думаю, сумею убедить Салман Курбадовича приехать в банк к двенадцати.
– Свести полдела. Ситуация такова, что банк будет настаивать на финансовом контроле. Это придется принять… Алло, Лара, ты меня слышишь?
– Да, конечно. Надеюсь, мы сумеем найти преемлемое решение.
Несколько растерявшийся Коломнин не нашелся что ответить.
– У тебя неприятности? – сдавленным голосом внезапно произнесла Лариса.
– Это мягко сказано. Меня собственный сын предал, – не удержавшись, Коломнин рассказал о том, что повергло его в шок.
Но утешать его Лариса не стала.
– Ты не прав, – жестко произнесла она.
– Я еще и не прав?!
– Не прав, Сережа. Прямолинейность – не всегда правота. Ведь с чем-то он тебя поджидал! Что-то объяснить пытался. Он -твой сын!
– Вы с Богаченковым как сговорились, – удивительно, но оттого, что она не поддержала его, на душе Коломнина стало чуть теплее. Похоже, именно этого, не признаваясь себе, он и ждал.
– Вообще-то я надеялся вытащить тебя к себе, – признался он после паузы. – Я ведь теперь квартирку снимаю какую-никакую. Даже вот закупил чем стол накрыть. Может, и впрямь возьму такси, да подкачу? Ведь сколько не виделись. Соскучился я, Ларочка.
– Мечты, мечты, о ваша сладость! Не до этого сейчас, увы, – голос Ларисы вновь стал подчеркнуто официальным. – К тому же у Салман Курбадовича повысилось давление. Так что – извините.