– Само собой. Дед потому и сник, что и впрямь по сути своими руками власть над ключевой точкой отдали.
– Так, может, можно вернуть? – вскинулся Коломнин.
– Если бы так. Но чечены, во что вцепились, того не отдают, – Резуненко увидел, что собеседник нетерпеливо ожидает разъяснений. – А, так ты же еще до этого не доехал. На узкоколейке давно чеченская группировка заправляет. – Но как они там оказались, если «железка» строилась по инициативе «Нафты»?
– Тимур привел, – мрачно объявил Резуненко.
– Тимур?! – Коломнин не смог сдержать изумления. И это почему-то рассердило Резуненко.
– Да, Тимур! Чего вылупился? Там же народец знаешь, какой собрался? Оторви и брось. Потом менты с поборами подъезжать начали. А чечены взялись порядок навести. Вот Тимур и решил, чем самим воевать, так лучше чужими руками. Вот и!.. – он собрался смачно выругаться, но из Фархадовского кабинета вышла Калерия Михайловна. И это его остановило. – А, чего теперь воздух трясти?
– Погоди, – Коломнин был искренне озадачен. – Но Тимур, насколько я успел понять, был человеком вменяемым. А вязаться с мафией – это же стремно.
– А наш бизнес вообще стремный. Хотя пытался я его предупредить. Но Тимур, он же заводной был. По части упрямства в папашу пошел. И, если надо было переть буром, то – буром. Надо смести – сметал, – Резуненко подметил неодобрительный взгляд, что бросила на него прислушивавшаяся к разговору секретарша. – А что ты в самом деле хотел? Быть возле нефти и не измазаться – такого не бывает.
И, коротко кивнув Калерии Михайловне, вышел в коридор.
Коломнин был озадачен. Хотя что в самом деле ожидал он? До сих пор он знал о Тимуре со слов вдовы, отца. Отсюда эдакий сусальный образчик благочиния. Но ставить на ноги нефтяную державу – труд не для ангелочков.
Внезапная мысль заставила Коломнина выскочить вслед за Резуненко.
– Послушай, Виктор, – он придержал Резуненко за локоть. Убедился, что поблизости никого нет. – А убийство Тимура, не могли чечены?..
– Все так думали, – не удивился вопросу Резуненко. – Многие и до сих пор считают. И Фархадов тот же. Потому всю работу с «железкой» на Мясоедова и переложил. Вроде как мараться не хотел.
– А ты сам как?
– Не исключено, конечно. Ведь пока Тимур был жив, он их в руках держал. И реальной власти не отдавал.
– Так тем более!
– Тем менее! – огрызнулся Резуненко. Было заметно, что мысль эта и самому ему не давала покоя. – Больно тонкая комбинация образуется. Ведь чтоб акции на себя переписать и свою команду поставить, мало было Тимура завалить. Должно было после его смерти все срастись. И чтоб Салман Курбадыч с инфарктом свалился, и чтоб Мясоедов, паскуда эта, провалил все, что можно. Короче, чтоб компания в безнадзоре оказалась. Могли они все это просчитать? Полагаю, вряд ли.
И вместо прощания с чувством нахлобучил косматую шапку на косматую гриву.
В один из первых мартовских дней в кабинет Коломнина негромко постучались. Зашедший перед тем Богаченков удивленно обернулся: по банковской привычке Коломнин держал двери приоткрытыми, – все желающие могли зайти без стука с любой проблемой. И желающих таких становилось все больше и больше. Что вызывало справедливые нарекания со стороны финансового директора Шараевой: бесконечные пустые визиты отвлекали Коломнина от главной задачи. Но сам он слишком привык к такому стилю в банке и отказываться от него не желал. Кроме того, подобная доступность приносила и дивиденды: за время доверительных бесед ему удалось узнать об изнанке компании то, что невозможно выяснить и за годы сидений на совещаниях.
– Войдите, – удивленно пригласил Коломнин, когда в приоткрытую дверь постучали вторично: мягко, будто подушечками пальцев.
Зазор чуть увеличился. И в нем образовалось сияющее радушием, хотя и заметно смущенное лицо Мясоедова. В последние дни Мясоедов в компании почти не бывал, дожидаясь расчета. На просьбы помочь разобраться в оставляемом наследстве, отвечал ехидно, что-нибудь вроде: «Вы же все умные. Сами разберетесь». Тем более неожиданен показался и сам визит, и робость визитера.
– Не помешал? – Мясоедов огляделся. – Неуютно у тебя что-то, Сергей Викторович. Для твоего уровня обстановочка несерьезная. Дай команду перенести из моего кабинета диван, телевизор. Мишура, а – облагораживает.
– Да нет, не стоит. Сплю я в пансионате. Там же и телевизор. Хотя времени на него, признаться, не остается. Да вы садитесь. Дивана, правда, нет. Но стул свободный – завсегда.
Мясоедов глазами значительно покосился на Богаченкова. Но Коломнин намек проигнорировал. Более того, сделал знак Богаченкову остаться: разговаривать с двуличным Мясоедовым было надежней при свидетелях.