– Я чего пришел-то? – Мясоедов вздохнул. – Решил, что неправильно это – вовсе отстраняться. Сначала, конечно, разобиделся на Салман Курбадовича. А потом подумал: разве чужое все? Разве мало моего труда здесь? Не хочется, чтоб прахом пошло. Правильно думаю, нет?
Коломнин ждал, пытаясь сообразить, к чему клонит нежданный визитер.
– Дошло до меня, что ты письма покупателям конденсата разослал, что от их услуг отказываешься.
– Стало быть, уже получили, – прокомментировал оживившийся Богаченков.
Мясоедов хмуро покачал головой.
– Получили, конечно. Только повода для веселья не вижу. Чему радоваться? Они с нами много лет работают.
– Два, – уточнил Богаченков.
– Два в нашем бизнесе – тоже много, – Мясоедов будто ненароком повернул стул так, что Богаченков оказался за его спиной, – отсекая его тем от разговора. – Люди привыкли. Компания привыкла. Опять же у них устоявшиеся отношения с одноклейкой. Все отлажено. – Да это мы все как будто на совещании проговорили, – любезно припомнил Коломнин. – К чему опять возвращаться?
– Потому что хочу от ошибки роковой уберечь. Ты же деловой человек, Сергей Викторович. Зачем так сразу ломать? Хочешь менять условия в свою пользу? Да, можно. Когда сильным станешь. Можно и теперь. Только аккуратно. Но – ломать зачем? Люди ведь. Интересы там. Давай переговорю с тем же «Магнезитом». Изменим цены. Разумно, конечно.
– Разумно и изменили, – Коломнин протянул ему прайс-лист с последними, утвержденными накануне у Фархадова отпускными ценами.
При виде их Мясоедов аж зацокал:
– Думаешь, если арифметику выучил, так и всю математику превзошел? Да кто такой скачок выдержит? Надо плавно. Половину хотя бы. Тоже трудно. Но – ко мне прислушиваются – переговорю, добьюсь.
– Не будет никакой половины, – Коломнин, потянувшись, отобрал у него прайс-лист. – А будет эта цена.
– Глупые вы все-таки люди, – Мясоедов не погнушался развернуться, так, чтоб охватить взглядом и Богаченкова. – Пришли, поломали. А дальше?
– А дальше в компанию пойдут нормальные деньги, – Коломнин намекающе придвинул к себе распухшую от бумаг папку.
– Ой ли? – Мясоедов поднялся. Любезность Коломнина произвела на него самое негативное впечатление. – А я иначе полагаю: нельзя разорить осиное гнездо и чтоб не покусали.
– Ничего. Бодягой подлечимся.
– Так это смотря скольких разорить. А то ведь и насмерть, – и Мясоедов, коротко кивнув, вышел.
– А казачок-то засланный, – хмыкнул Богаченков. – Похоже, приходил делегатом. – Похоже. И, кажется, нам объявлена война. Стало быть, мы на верном пути, – беззаботно подтвердил Коломнин. – Чую, не миновать нам хорошей драчки.
Богаченков поднялся, значительно одернул пиджак. – Сергей Викторович, вынужден официально заявить: если завтра же вы не согласитесь взять себе телохранителя, я лично пойду к Ларисе Ивановне. Пока беды не случилось.
– Тьфу на тебя.
Все эти участившиеся требования окольцевать себя охраной откровенно портили Коломнину настроение.
Но с утра Ларисы вопреки обыкновению на месте не оказалось. Не ответил и ее мобильный телефон. Зато к Коломнину зашла Калерия Михайловна и сухо потребовала, чтоб он немедленно явился к Салману Курбадовичу.
– Так он что, на месте? – от удивления переспросил Коломнин: на часах было едва начало десятого. Но секретарша лишь презрительно сморщила носик. С момента появления в компании банковской, как она называла, группировки Калерия Михайловна не скрывала своего неприязненного отношения к Коломнину.
– Вас ждут, – нетерпеливо напомнила она, готовая его конвоировать.
В этом было что-то зловещее.
– Что ж, раз зовут, надо идти, – Коломнин поднялся, протянул руку, приглашая Калерию пройти вперед: роль подконвойного ему не приглянулась. И в этот момент зазвонил телефон.
– Сережа! – он услышал задыхающийся голос Ларисы. Но даже не тон, а это непривычное в последнее время «Сережа» стали предвестником беды. – Я из дома.
– Но почему не на работе? И потом мобильный…
– На работу не пустил Салман Курбадович.
– Что?!
– Не перебивай. Утром подбросили анонимку, что… в общем про нас с тобой.
– И что ты? – Коломнин машинально опустился в кресло, не обращая больше внимания на требовательный взгляд Калерии.
– Я? Призналась. А что оставалось?
– Так и молодец! Давно пора было. Я как раз к нему иду и попросту попрошу твоей руки, – обрадованный Коломнин подмигнул ошеломленной Калерии Михайловне. – Не вздумай! Он же не в себе. Я прошу. Выслушай, Сережа…
– Когда-то, да надо было. Все, пошел свататься.