И уехал, полный нетерпения поведать, как собственной рукой покончил с убийцей Тимура.
– Может, и нам пора собираться, Сергей Викторович? – с зевком предложил Богаченков, значительно скосившись на впавшего в прострацию Резуненко. – А то ведь и впрямь подстрелят вас ни за что ни про что. И то, если честно, чудом в этот раз пронесло. Во второй раз так не подфартит. – Почему думаешь, что будет второй? – Резуненко встряхнулся.
Наивный вопрос заставил Богаченкова иронически пожать плечами:
– Так они, чечены, не знают ведь, что мы сами отступились.
Резуненко подхватил Коломнина за локоть, вывел на крыльцо.
– Вот что. Рейнер за двести километров отсюда. Я тебе даю водителя, газон свой. Но, во-первых, сам с тобой не поеду, – жестом пресек возражения Коломнина. – Не могу с этим ехать. Женьке передам, что ты вроде как охотник-любитель. Я ему иногда подсылаю подзаработать. С ружьишком-то ходил когда?
– Нет.
Резуненко досадливо поморщился.
– Ладно, скажу – начинающий. Ружье дам из своих – вертикалку.
– Так у тебя с ним есть связь?
– Есть, – неохотно признал Резуненко. – Мобильный я ему подарил. Чтоб на случай моих звонков держал. Так что едешь поохотиться, понял?
– Чего не понять?
– Не знаю чего. Но – проникнись. Как ты там говорить будешь, твое дело. Но чтоб никаких запугиваний. Его так пытали, что страх – он внутри засел. Чуть что – вообще в тайгу уйдет в какое-нибудь зимовье. Потом не выколупнешь. И еще – паспорт я ему замастырил. Так что он там для всех – Бугаев. Даже водитель мой, что тебя повезет, не знает, кто он на самом деле. Охотник и охотник.
Внезапно обхватил Коломнина за плечи, всмотрелся, будто пытаясь проникнуть в самые глубины души.
– Имей в виду, Коломнин, грех на себя беру. И если с Женькой что, то и на тебя ляжет.
Через час, прежде чем город проснулся, ГАЗ-66 выехал на трассу. В металлическом чреве его, на откинутой от стены койке, покачивался во сне в такт движению Коломнин. «Заказанный», но пока еще «недостреленный».
Проснулся он в полной темноте, от того, что внезапно прекратилась качка. Сел, с удивлением ощущая надсадную ломоту в теле, – очевидно, машину изрядно поболтало на таежных дорогах. Дотянувшись, зажег лампочку.
Послышался призывный сигнал клаксона. Затем похрустывание унтов по снегу. Дверь распахнулась снаружи, и в проеме показалось утомленное лицо водителя.
– Приехали. Сильны вы придавить подушку! – шумно позавидовал он.
– Сколько ж я проспал?
Водитель глянул на часы, прикинул, прищурившись.
– Да уж немало, – исчерпывающе ответил он. Сделал широкое движение в темноту. – Добро, как говорится, пожаловать, в поселок Крутик, – самый что ни на есть медвежий угол всея Руси.
– А дом… Бугаева? – Коломнин выпрыгнул на дорогу.
– Тоже мне дом. Как раз возле него и стоим.
– А где?.. – Коломнин огляделся.
– Да где ему быть? Затаился. Чудной малый. Женька! Не дрейфь. Мы от Резуненко! – и чему-то захохотал.
На крик его из-за палисадника послышался заливистый лай. Одновременно застонал проржавевший засов. Дверь приоткрылась.
– Так заходите. Только в коридоре свету нет. Правее. Ведра на лавке не заденьте.
Тут же, конечно, Коломнин и задел. А, шарахнувшись, ударился лбом обо что-то, висящее на гвозде.
– То ерунда, то коромысло, – успокоил его голос хозяина.
Внутри дом состоял из двух смежных комнаток, уставленных подержанной, явно стянутой из разных мест мебелью. На диван-кровати бок о бок расположились баян и гитара. Обстановку венчала побеленная, в разводах пузатая печь, на которой стояли два эмалированных ведра с водой. Из внутренней комнатки виднелся угол дощатой, уставленной книгами полки. От порога разбегались потертые, бахромящиеся дорожки.
Дом был беден, но прибран. На мужской взгляд, конечно. На женский, должно быть, – замусолен.
– Ничего, ничего, проходите, не натопчите. А натопчите, так тоже ничего, – я после приберусь, – по-своему понял заминку вошедший следом хозяин. Он обошел гостя. Повернулся. – Так что? Будем знакомы?
Перед Коломниным стоял всклокоченный тридцатилетний человек, худощавый, сутулый. Редеющие рыжие волосы и куцая рыжая бородка курчавились вкруг изможденной, спекшейся физиономии. Но из запавших глазниц пытливо выглядывали внимательные, наивные глаза, будто пересаженные с лица ребенка.
– Кем интересуетесь? Зайчиком? Кабаном? Или?..
«Тобой», – промолчал Коломнин.
– Это что такое? И стол до сих пор не накрыт?! – в избу вошел грозный водитель. – Где балычок? Коньячишко не вижу. Ты чем гостей кормиться собираешься, а, Женька?!