Неля объяснила:
— Ну что с ним. Светит ему уголовно дело по 172.1 УК, это фальсификация документов, и, наверное, по 201-ой, злоупотребление служебными полномочиями.
Уголовное дело против Братерского? Любопытно. Нелю подогрел мой интерес. Она затараторила.
Оказывается, компания Братерского, «Ариадна», страховала риски дольщиков «Алмазов», на пикете которых я недавно был. Когда дошло до выплат, «Ариадна» прокатила всех подчистую, отчего дольщики остались и без квартир, и без страховых компенсаций.
— А у нас есть страхование от рисков долевого строительства? — усомнился я.
— Блин, ты чего? — Неля понизила голос, ужасаясь моей тупости. — Оно не только есть, оно обязательно. Застройщик отстегивает страховщику, а страховщик должен выплатить дольщикам, если что-то пойдёт не так.
— А уголовное дело причем? — спросил я.
— Судя по всему, Братерский совсем зарвался, подмутил что-то с документами и отказал всем в выплатах по каким-то деревянным поводам. Ущерб миллионый. Ну ты прикинь сколько там дольщиков? Нет, ну тут надо разбираться, конечно.
— Да, интересно, — согласился Гриша, быстро конспектируя в блокноте.
Алик уже видел новый поворот сюжета:
— Короче, дольщики хотели распять руководство «Строймонтажа 127», а получается, те почти не виноваты — город забрал участок, страховая кинула на бабки, а их сделали крайними.
— Хорошая тема, — сказала полная Арина, которую бог наградил милой картавостью.
Эту картавость она довела до совершенства. Речь Арины звучала мягко, как галечный прибой. Все сказанное ей было заверено печатью это картавой правдивости, тем более, Арина в самом деле была правдива. От её голоса я впадал в транс и терял нить разговора.
Смущение Арины проявлялось, лишь когда она называла себя по имени: Арх-ина Кирх-жачева. Её широкое русское лицо в эти моменты заливалось морозный румянец. Мы особенно веселились, когда узнали, что она ещё и Марх-ковна. За какие грехи её наградили тремя буквами «р» в именах?
Пока я млел от Арининого голоса, Алик внезапно вспомнил про голубей, и мы снова заспорили.
— Чума и туберкулёз, вот что! — разгорячилась Неля. — Я вот не хочу, чтобы у меня дети подцепили чуму в парке!
Виктор Петрович усмехнулся и заговорил негромко и с азартом:
— Да это не чума, а болезнь Ньюкасла, как простуда человеческая, неопасная. Туберкулез сложно подхватить, если только иммунитет ослабленный, а так…
— У детей он и есть ослабленный, а плюс ещё сотни болезней…
Виктор Петрович махнул на неё рукой:
— Да погоди ты, сотни болезней. Мы в детстве голубей и кормили, и гоняли, и дохлых таскали — ничего. Никто не заболел ни чумой, ни туребколезом.
— Сальмонеллезом полно людей болеет!
— Так от чего болеет-то? От куриных яиц, не от голубиных.
Встряла Арина:
— Мне Алябин сказал, что голуби не провоцируют эпидемий.
— Ну кого ты слушаешь? — вконец ожесточилась Неля. — Алябин советует подъезды на зиму не утеплять, чтобы кошки не умирали, он бездомных собак предлагает раздавать людям. Ну это Алябин. Пусть забирает собак, кошек, голубей себе домой. В городе от них только помёт и болезни. Фу, я когда мимо помойки иду, они там копошатся, фу…
Алик рассмеялся:
— Да машину они тебе обосрали, вот и психуешь, — он хлопнул в ладоши. — Хорош спорить. Делайте статью и запускайте. С тебя, — кивнул он Неле, — новость по Братерскому. Не затягивай.
Неля, ещё разгоряченная голубиным спором, возмутилась:
— Я не успею всё. Возьмите кто-нибудь Братерского. У меня суд сегодня.
— Макс, тогда ты, — распорядился Гриша. — Ты же с дольщиками на связи.
Я кивнул.
Пока мы шли к своим столам, Неля распоряжалась:
— Только нужно взять комментарии у следственного управления, у руководства «Алмазов», у администрации и самого Братерского. И быстро — не тяни.
— Сделаю, не переживай, — ответил я спокойно, хотя с удовольствием стукнул бы её дыроколом.
При всей моей нелюбви к дольщикам как таковым, пострадавшие от «Алмазов» вызывали определенное сочувствие.
Они были заложниками дележа участка, на котором велось строительство. Он назывался Ильинская роща, находился в городской черте и в советские времена действительно был березовой рощей, которую с трех сторон подпирал частный сектор.
Позже частный сектор снесли, и постепенно Ильинская роща оказалась в кольце новостроек. В 90-х она превратилась в плачевный пустырь, где единственный фонарь освещал центр поляны. Вечером здесь совершались разбои, всегда был риск наступить на шприц или бутылочный осколок. В роще бегали бродячие собаки и рубился исподтишка лес, остатки которого жгли тут же любители пикников. Лет пятнадцать назад кто-то начал строить коттедж, но бросил после закладки фундамента. Сейчас этот фундамент напоминал грязный бассейн, залитый наполовину коричневой жижей.