Жильцам новостроек обещали превратить рощу в парковую зону с фонтаном, но после сдачи домов проект забросили. Соседство с пустырем нервировало жильцов. Мы с энтузиазмом писали о проблемах Ильинской рощи, особенно, когда там завёлся маньяк. Маньяка поймали, но дальше этого дело не двигалось.
Три года назад рощу отдали под застройку микрорайоном «Алмазы». На макетах он был прекрасен: огромные многоэтажные самцы с выводками домов поменьше стояли в кольце зелёного оазиса, который казался пышнее самой рощи — настоящие джунгли.
Но этим планам воспротивились жильцы соседнего микрорайона «Сокол», которым обещали не только сохранить рощу, но и привести её в порядок. На общественных слушаниях городские власти убедили соколовцев, что это наиболее реалистичный вариант благоустройства территории за счет стороннего инвестора, и те с горем-пополам согласились.
Когда дольщики внесли капиталы, и были заложены фундаменты первых домов, Ильинская роща вдруг стала спорным участком, якобы, из-за ожесточенного сопротивления жильцов «Сокола», сумевших доказать нарушения при передаче участка под застройку. Скандал получился таким, что вице-мэр города и несколько соучастников отправились в СИЗО.
Стройка тлела ещё около года. Из пяти башенных кранов лениво ворочался один. Активисты «Сокола» ложились под грузовики. Дольщики «Алмазов» жаловались в СМИ. На директора «Строймонтажа 127» совершили покушение.
В конце концов, стройка остановилась. Директору «Строймонтажа 127» вменили дачу взятки в особо крупном размере и тоже убрали со сцены. Его место занял бывший зам.
В котловане близ «Алмазов» завяз грузовик, да так сильно, что вытащить его сразу не смогли. Его кабина, утонувшая лишь наполовину, стала памятником нерешённому конфликту.
Был согласован план достроить в «Алмазах» три дома и превратить остаток рощи в парк, но и он встал на паузу из-за недостатка финансирования. По всему выходило, что если бы страховая Братерского не кинула остальных дольщиков, компромисс бы нашёлся: часть алмазовцев получила бы квартиры, остальным вернули деньги и обустроили на месте их домов обещанный парк.
Я не афишировал знакомство в Братерским, поэтому набрал ему из уютного закутка в дальней части коридора, где можно было уткнуться головой в маленькое окно с видом на парковку.
— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — сказал я, прикрыв трубку руками. — Удобно говорить? В редакции вас всё утро обсуждают. Правда, в не самом приятном ключе.
Мою новость он выслушал внимательно, не перебивая. Казалось, он не вполне в курсе ситуации и то ли онемел от ужаса, то ли хочет проверить, что именно мне известно.
— Вам нужен мой комментарий? — спросил он спокойно.
Его сговорчивость озадачивала.
— Во-первых, комментарий. Во-вторых, чего греха таить, дольщики «Алмазов» ищут крайнего, и всё указывает на вас. Я со своей стороны могу обещать публикацию без перегибов и домыслов, но всё-таки пока складывается впечатление…
— Я понял, — перебил Братерский. — Максим, спасибо за желание помочь.
— Да пока не за что…
— А знаете, лучше займите максимально критичную позицию.
— Что? — не понял я.
— Напишите так, словно вы сами дольщик «Алмазов». Без обиняков.
— Так вас сожгут на костре. Они бы и стромонтажевца этого сожгли, если бы его в СИЗО не спрятали. Там страсти очень накалены. Я был на митинге недавно.
— Вы не переживайте. Людям в любом случае нужно выпустить пар.
— То есть не боитесь ошпариться? Публикация может вам навредить.
— Оставайтесь объективным. В конце концов, люди действительно остались без денег.
— В чём подвох? Вы подадите в суд за клевету и подрыв деловой репутации?
— Нет. Обещаю.
— Эти ждуны точно вас сожгут. Я не удивлюсь, если покушение на строймонтажевского директора тоже они оплатили.
— Нет, не они. Сделаем так: моя помощница пришлёт вам комментарий, и вы опубликуете его без купюр. В остальном полагаюсь на ваше журналистское чутьё. Хорошо?