— Билл? — Удивился Каулитц, наощупь продвигаясь к входной двери. — Что ты тут делаешь так поздно?
— Ну, — мальчик и не знал, что ответить. Не мог же он ему признаться, что просто хотел его видеть?
— Бл*дь! — Выругался мужчина, споткнувшись обо что-то и едва не влетев в дверь головой. — Надо уже заменить эту чертову лампочку.
Когда всё же дверь поддалась ему, он довольно распахнул её, включив свет, но, когда обернулся, его глаза чуть было не выкатились из орбит от представшей перед ним картины. Билл, переступивший порог и щурившийся от непривычного света, был похож скорее на привидение, чем на живого человека.
— Господи, Билл! — Том схватил того за плечи, разглядывая неоднократно пострадавшее от кулака лицо. — Что произошло?!
— Я хочу помыться, — перевел тему парень, дернув правым плечом от того, что Том слишком сильно сжимал его.
— Кто это сделал? — Строго спросил мужчина.
— Я хочу помыться, — уже настырнее повторил Билл, слабо вырываясь из его хватки.
— Пойдём, я обработаю тебе лицо, — потащив мальчика за руку в сторону кухни, уверенно проговорил Том, но совсем не ожидал, что тот ловко выдернет руку.
— Ты не понимаешь, что ли? — Крикнул он. — Меня трахнули час назад, мне надо в душ! Я не хочу, чтобы ты касался меня сейчас.
Каулитц, выслушавший пару гневных реплик в свою сторону, покорно кивнул головой и подтолкнул того в сторону ванной комнаты.
Пока Том искал для него одежду, выбирая из той, что висела на вешалке в ванной, Билл стащил с себя свитер практически одной рукой, стараясь не тревожить плечо, которое выглядело просто устрашающе. Да и четко прорисованные на бледном теле дуги ребер были усыпаны фиолетовыми кровоподтеками, отчего Каулитц, на секунду поднявший глаза на раздевающегося парня, пришёл в ужас.
— Наденешь вот это, — тихо сказал он, положив перед Биллом вещи. — Постарайся долго не засиживаться, обработать всё же придется.
Когда Том вышел, Билл разделся до конца и включил воду в душевой кабине, мгновенно вползая в неё и закрывая створки. Божественно. Ничего приятнее горячей воды в такие моменты он и представить себе не мог. Даже то, что от неё неприятно щипало лицо, не мешало наслаждаться теплом, проникающим в каждую его клеточку.
Шум воды в ванной прекратился через десять минут. Брюнет, которому так не хотелось выползать из теплого плена душевой кабинки, всё же вылез, снова закутываясь в белое махровое полотенце с ног до головы и усаживаясь на закрытую корзину для белья.
— Всё? — Уже открыв дверь, поинтересовался мужчина, стоящий с медикаментами в руках. — Вот и хорошо.
Присев перед ним на оба колена, Том достал ватный тампон и обмакнул его в нечто, что своим видом явно не понравилось Биллу, тут же замотавшему головой в протесте.
— Чуть-чуть будет щипать, не бойся, — успокоил его мужчина, прикладывая вату с заживляющей мазью к уголку его губ.
Мальчик только прикрыл глаза, сдерживая в себе неприятные ощущения.
— А ты где был так поздно? — Спросил он, решив разбавить атмосферу.
— Так, работа, — отстраненно ответил Том, оголяя его плечо и накладывая бинтовую повязку.
Билл хмыкнул. Неужели он и вправду так глуп и думает, что мальчик не заметит спутанные в хвосте волосы, царапины от ногтей на ключицах и темный кровоподтёк на шее, почти спрятанный под воротником рубашки?
— Почему ты не занимаешься сексом со мной? Ты говорил, я нравлюсь тебе, — совершенно искренне не понимая этого, удивился парень.
Том подавил в себе смешок и весело заглянул в темные глаза, которые так же внимательно смотрели на него в ответ, но в них не было и намека на веселье.
— Не в этом смысле нравишься, — с легкой улыбкой ответил он, перематывая бинтом хрупкое плечико. — Я сомневаюсь, что ты знаешь разницу между «нравится» и «заниматься сексом».
— Но я мог бы делать это дешевле, чем другим! — Возразил Билл, всё ещё не понимая причины отказа. Зачем мужчине было снимать кого-то в два раза дороже, если есть он собственной персоной?
— Боже, — Том всё-таки рассмеялся, упершись лбом ему в здоровое плечо. — Глупый. Какой же ты глупый, Билл.
— Ну и иди ты, — возмутился мальчик.
Каулитц, оторвавшись и заглянув тому в глаза, снова не заметил, как провалился куда-то в нирвану. Билл смотрел так, как умеет только он один: надменно, но одновременно с интересом, зло, но в то же время с благодарностью, мелькающей у него в глазах. Черные пушистые ресницы размеренно поднимались и опускались, так же гипнотизируя.
Руки, снова ослушавшись своего хозяина, потянулись к нежному личику, впиваясь длинными пальцами в мокрые смольные волосы, а большими пальцами ласково поглаживая идеально ровную линию скул. Билл взволнованно вздохнул, следя за реакцией мужчины, и облизнул верхнюю губу, над которой виднелся едва заметный светлый пушок.
И вместо того, чтобы обработать ссадину, которая была на скуле, но располагалась ближе к линии губ, Том притянул к себе мальчика за затылок и слабо прикоснулся губами к месту повреждения, судорожно втянув в себя при этом воздух через нос. Билл сидел не шевелясь, но внутри его буквально подбросило от нового чувства, когда всё в животе скрутило, и стало хорошо. И хотелось опять почувствовать его губы на щеке, сухие, горячие…
— Извини, Билл, — попросил прощения Том, прикрывая глаза и с неохотой отрываясь от него.
Черноглазого разрывало от собственных желаний в этот момент. Он не понимал, что делает Том, но это ему казалось таким… Таким настоящим. Подняв вдруг ослабевшие руки, он положил их сверху на крепкие плечи мужчины, впервые в своей жизни не отталкивая, а притягивая кого-то к себе.
Он едва заметно провёл одной рукой по спутанным волосам и опустил ладонь на шею, отчего Том улыбнулся, но через пару секунд, словно его подменили, подскочил, сбрасывая с себя тонкую ручонку, и подхватил в руки мази с бинтами.
— Одевайся, — коротко бросил он, буквально вылетая из ванной комнаты.
Билл, удивлённо посмотрев на громыхнувшую дверь, захлопнул рот, не понимая, что плохого он сделал мужчине. Посидев ещё минуту в упавшем до пояса полотенце, он поднялся, надевая сверху ту же широкую футболку, которую постоянно приходилось поправлять на плечах, и тихо вышел из-за двери.
— Том? — Прошелестел он, зайдя к мужчине в комнату через несколько минут.
Каулитц, стоявший у окна, обернулся, как-то не по-человечески глядя на мальчика. Черноволосый впервые почувствовал себя неуютно под его взглядом, но решил не отступать и прошёл на цыпочках прямо к нему.
— Я что-то не так сделал? — Спросил парнишка, нервно теребя подол футболки и заглядывая в глаза мужчине, который упорно прятал их от назойливого взора Билла.
— Нет, ничего, — выдохнул он и, словно извиняясь, провел рукой по его предплечью. — Извини, я, наверное, очень странно веду себя, но…
Билл, не дав Тому закончить, протянул к нему руки, как маленький ребенок, просящийся на ручки. И Каулитц склонился к нему, обхватывая тоненькую фигурку поперек спины и наслаждаясь тем, как тот крепко обнял его в ответ. В душе же у мужчины в этот момент была самая настоящая борьба. С одной стороны он, конечно же, обрадовался тому, что мальчик решил отблагодарить его своими объятиями, которые были едва ли не первыми в его жизни. Но с другой… Он мог бы счесть себя за психопата, потому что прямо сейчас ему казалось, что за ними следят, повсюду папарацци с фотоаппаратами и расставленные кругом камеры, отчего становилось неуютно и хотелось поскорее избавиться от настойчивых, но таких по-детски ласковых объятий парнишки.