Когда дверь за непривычно весёлым парнишкой тихо закрылась со скрипом, Том не сдвинулся ни с места. Лишь смотрел в то место, где только что стоял Билл, с усмешкой на губах.
«Сомневаюсь, что тебе может там не понравиться, Билл» — подумал он про себя и устало опустился в своё кресло, закрывая лицо ладонями.
========== Глава 11 ==========
Комментарий к Глава 11
Начало главы сильно отличается от конца) Получилось много и насыщенно
P.S. Люди, оставляйте отзывы, пожалуйста. Автор вне себя от молчания
Том прикурил от камина в своей гостиной, чуть не подпалив прядку волос, и бросил почти презрительный взгляд на свою первую картину с Биллом, стоящую сбоку от него. Рядом туда-сюда сновала его давняя школьная подруга Сьюзан, единственный друг, который был у него, помимо собственного брата. Девушка эта была ничем не примечательна, про таких говорят «серая мышка». Но, тем не менее, она была важной шишкой в берлинской картинной галерее, куда она так долго упрашивает друга выставить картину.
— Том, это же твой шанс срубить немалую сумму и открыть свою галерею! — Остановилась она напротив него, сложив руки на груди. — Хоть раз бы ты послушал, что тебе советуют.
— Я не продам её, — противореча своему тяжелому взгляду, с расстановкой произнес он, держа дымящуюся сигарету в руке.
Каулитц едва ли мог сказать, когда его тоска успела превратиться в ненависть. Он глядел на мальчика с картины, смотрящего на него своими волчьими, дикими глазами, и хотел отшлепать его по щекам. Так, чтобы он заплакал и просил остановиться. А он, Том, потом бы обнял и извинился за свою вспыльчивость.
Он злился на всех. На себя — правда, в меньшей степени. На Гилберта, что так «вовремя» появился в их жизнях. И, конечно, на самого Билла. «Малолетний эгоистичный ублюдок, всю жизнь только и продаётся тем, кто больше предложит» — думал он, искривляя губы в горькой усмешке. Он знал, прекрасно понимал, что для Билла большой карман шуршащих бумажек сейчас наилучшее, что может случиться. Человек с улицы вряд ли бы благородно выбрал любовь взамен деньгам. Для Билла, наверное, любовь и есть деньги.
Да, мужчина мог купить его. Задарить его брендовой одеждой, подарить собственную квартиру, купать в ваннах с золотом. Мог, но не хотел. Том лишь хотел выудить Билла из той жизни, к которой он привык за столько лет. Осторожно, ненавязчиво, но попытаться отвлечь его. Даже, наперекор себе, снял мальчишке студию, в которой он так ни разу и не побывал.
Конечно, поначалу ему было больно. Больно видеть, как загорелись глаза парня после рассказа отца о конюшне и о чём-то там ещё, наверняка, крутом. Больно, когда тот почти забыл попрощаться, семеня сзади за папочкой, как послушный пёсик. Это уже потом, позже, через пару недель, Тому стало тошно от этого.
И тошно от себя самого. При одной только мысли, что он влюбился в треклятого проститута, всё чернело в глазах. Как он, Том, чуть ли не генеральный директор корпорации, мог допустить такое. Успешный взрослый мужчина с достатком и невестой — и бездомный невоспитанный малолетка с дикими повадками.
Неделю назад Тео вывел его из непрекращающегося запоя. Том, как последний трус, не знающий, куда бежать от этих мыслей, заливал в себя виски стаканами. Валился без сознания, блевал от переизбытка алкоголя в организме, и снова наполнял стакан янтарной жидкостью. Брат, который так редко плескал эмоциями, сначала разразился гневной тирадой, состоящей практически из одной нецензурной брани, но парой минут спустя уже слёзно умолял его о чём-то. Конечно же, Каулитц это не мог помнить в силу своего состояния. Он лишь видел, как близнец трясет его за плечи, а губы его шевелятся и дрожат от слёз.
Сьюзан недовольно выдохнула и закусила уголок губы, уже почти готовая сдаться. Том бросил на неё вопросительный взгляд и хмыкнул.
— Ты зря думаешь, что я вот так возьму и передумаю в одну секунду, — отозвался он, развалившись на кресле-качалке перед потрескивающим камином.
— Том, ну, двести тысяч, — протянула она почти обиженно, — неужели тебе всё равно, как оценивают её наши эксперты в галерее?
— Не поверишь, мне всё равно, — он развел руками. — Я и тебе её еле согласился показать, а уж сотне каких-то слепых стариков, называющих себя знатоками искусств, и подавно.
Подруга сняла очки, сложила их в руках и плюхнулась рядом с Томом в мягкое кресло.
— А где он? — Вдруг спросила она, ошарашив Тома своим вопросом.
— Кто? — Удивился он, и, увидев кивок подруги на картину, нахмурился, — а, так…
— Так, значит? Вряд ли бы ты пустил кого попало на свой чердак, — сузила глаза девушка.
— Сью, если ты от меня не отвянешь сейчас, тебе же будет хуже, — не шутя, ответил Каулитц, мрачно смотря на неё, всем своим взглядом давая понять, что это закрытая тема.
— Ой, ладно, — фыркнула она и поднялась. — Не хочешь говорить, не надо. В любом случае, ты мастер своего дела, даже если ты его и выдумал. Пойду я, дела в галерее.
Сьюзан чмокнула друга в щёку и побежала на выход, а Том так и замер с открытым ртом и тлеющей сигаретой в пальцах. «Может быть, я его и вправду выдумал?» — подумал он и примерно в ту же секунду счел себя шизофреником.
Нет, ну то, что парень на картине отличался от оригинала, Том знал и сам. Он просто не стал добавлять этому красивому созданию той болезненной худобы Билла, его местами синюшно-белой кожи, давно не стриженных сеченых волос. И, с ужасом для себя, Том понимал, что нравился ему именно тот, с кого была списана картина.
Докурив до самого фильтра сигарету, мужчина бросил окурок в камин, и, лениво подергав ногами, таки собрал своё тело воедино и поднялся с раскачивающегося кресла. Пройдя мимо дверного проема на кухню, еле заметно вздохнул, заметив краем глаза несколько стоявших чемоданов в прихожей. Он добился своего, пусть и таким путем.
Конечно же, Линда припомнила ему тот рождественский побег, и закатила такой скандал, что Том, если бы был в трезвом состоянии, наверняка побежал бы вымаливать прощения на коленях. Но в тот день небритый шатающийся Каулитц с матами велел катиться ей к чертям собачьим, если она так хочет. И даже помог собрать ей пару чемоданов, напихав туда одним комом одежды вместе с вешалками. И ему было ну совершенно плевать, что скажет семейство.
Прошагав к холодильнику, он первым делом, распахнув его, намеревался взять бутылку пива, как вовремя подумал о своем обещании перед братом и взял коробку яблочного сока. Не удосужившись даже использовать стакан, сделал несколько больших глотков прямо из пакета. Его напрягало то, что Линда так и не забрала свои вещи спустя неделю после ссоры. Он боялся, что девушка попробует вернуть всё назад.