(Тем временем Мулл):
Мулл, добравшись до замка, был потрясен. Место, где он обрел свою семью, было уничтожено. Черное пламя охватило залы с портретами его предков, и от гобелена с изображением его матери не осталось ни клочка. В спину ему ударила атака Фарго, его отца. Мулл рухнул на колени. Подняв голову, он увидел, что все его родные парят в воздухе с черными глазами, рыча, из их пастей сочится черная, похожая на нефть, магическая субстанция. Бабушка была почти обезглавлена.
Мулл вскочил на ноги и повернулся к отцу. Похоже, ему предстоит жестокая битва за жизнь своих родных.
— Что тебе нужно от моей семьи, урод! — прогремел Мулл, каждое слово чеканя в воздухе. — Ты забрал мою сестру, лишил меня глаза, и тебе все еще мало?!
Фарго лишь расплылся в улыбке, издевательски насмехаясь над яростью сына. Смех его креп, пока в глазах Мулла не вспыхнуло голубое пламя неистовой ненависти.
Вдруг, словно вихрь, Элимит обрушился на Фарго всей своей мощью. Его пылающая рука, словно клинок, пронзила плоть врага насквозь. Но рана тут же затянулась, будто ее и не было. Фарго схватил Элимита за шею и швырнул его в Мулла. Братья, словно две сломанные куклы, рухнули в стену, обрушив на себя обрывки старинного гобелена.
В тот же миг, на их месте возникли Элиот и Циннейриэль. Взгляд Элиота, хоть и таил в себе гнев, был омрачен зловещей усмешкой. Цинь обернулась и увидела Мулла и Элимита, безжизненно лежащих друг на друге.
С криком отчаяния Цинь бросилась к ним, но Мулл оттолкнул Элимита, и Цинь замерла, увидев его решимость. Он схватил Элиота за руку и твердо произнес:
— Если нужно будет драться, я готов!
Элимит очнулся, услышав эти слова, и, шатаясь, поднялся на ноги, сжимая руку брата. Циннейриэль, не раздумывая, подбежала и схватила руку Элиота.
Вместе они создали барьер, сотканный из переливающихся всеми цветами радуги нитей магии, ограждая себя от надвигающейся тьмы.
Вокруг замка сгустился туман, и из его клубящейся глубины стали выплывать призрачные фантомы. Элимит, осознав нависшую угрозу, прорычал:
— Мулл! Дракон!
Мулл мгновенно понял его замысел. Они начали шептать заклинание, и за их спинами возник радужный дракон, окруженный ореолом тумана, воды, алого и лазурного огня.
Когда все было готово, они в унисон прокричали:
— Мы готовы дать тебе отпор, Фарго! Вперед!
Дракон издал оглушительный рык, породив звуковую волну, обрушившуюся на Фарго. Но тот не дрогнул. Из его спины, словно из преисподней, начал вырываться Берсерк темных времен.
Дракон обрушил всю свою ярость на Демона Фарго, но тот яростно сопротивлялся.
Внезапно, прервав танец смерти и магии, Мулл отпустил руки Элиота и Элимита. Он превратился в стремительную бабочку и обрушил на Фарго мощнейший удар, от которого тот буквально растворился в свете ослепительного голубого луча. Элимит последовал его примеру, дополнив атаку своей магией.
Разделив бремя победы, Мулл почувствовал, как силы покидают его. Он потерял сознание и начал падать с высоты, где только что сражался.
Элимит мгновенно среагировал, поймав брата и осторожно опустив его на землю.
Элиот огляделся и недоверчиво произнес:
— Чет как-то легко было, нет?
— Сейчас не об этом, Элиот, — отрезал Элимит.
Ожившие родственники плавно опустились на землю. Бабушка, тоже вернувшаяся к жизни, казалось, исцелилась от своей раны. Увидев Элимита, склонившегося над Муллом, они бросились к ним на помощь.
Элиот отвел Циннейриэль в сторону и тихо сказал:
— Запомни, это еще не конец. Я знаю, Фарго не так уж и просто убить. Нам нужна сестра Мулла.
Циннейриэль лишь кивнула и поспешила к братьям.
Элиот же, глядя на обломки замка, заметил вдалеке, за темными деревьями леса, фигуру Фарго. В его душе зародилось зловещее предчувствие, но он снова промолчал, не желая тревожить друзей.
— Я знаю правду, она болит…
Свадьба была очень жаркой , особенно конец
«Спустя шестнадцать лун…»
«Родной очаг…»
Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая Элимита от суетливого мира. Его торжественный наряд с порога кричал о важности дня.
– Любимая! Я дома! – прозвучал его голос, наполненный предвкушением.
– Здесь я, милый, – отозвалась Циннэйриэль, её голос звенел нежностью.
Она оторвалась от колдовского очага и кинулась в объятия своего избранника. Поцелуй, вспыхнувший между ними, был словно рождение новой звезды – яркий, всепоглощающий. Сердца их пылали неугасимым пламенем, и Элимит крепче прижал Циннэйриэль к себе, ощущая трепет её дыхания.
В этот момент в комнату ворвался Мулл, а следом за ним, словно вихрь – Элиот.