— Штрафной, — бросил раздражённо он, косясь на Тимофея, а после на тренера противоположной команды.
— Никогда не думал, что противник будет выступать за то, чтобы его подопечному дали фол. — Усмехнулся неодобрительно Ярик, смеряя недовольным взглядом Тимофея, который расплылся в ядовитой улыбке.
— Илюх, пробиваешь ты, — хлопнул меня по плечу Вовка, не спуская взгляда с чужого тренера.
— Отлично, — кивнул решительно я, разминая затёкшую шею. — Давайте всё же выиграем этот матч и утрём этим богатеньким засранцам нос.
— С превеликим удовольствием, — оскалился Ярик, следя за тем, как противники выстроились в «стенку». — Разбей их, как кегли.
Ярик встала слева, тут же начиная бороться с защитником за место, чтобы суметь подхватить мяч. Вовка чуть дальше, чтобы вовремя подбежать к воротам. Раньше, мы справлялись и без него, лишь своей связкой, и сегодня, я не намеривался ничего меня.
Мой взгляд зацепился за движение с лева. Тимофей, стоящий с самого края «стенки», полез зачем-то в карман и уже через секунду на его запястье заблестел браслет с белыми бусинами и цветными буквами, которых с такого расстояния разглядеть было нельзя, но мне это было и не нужно. Имя Саши зарябило у меня перед глазами. На смазливом лице засверкала провоцирующая улыбка. Мои пальцы машинально сжались в кулаки, а в груди вспыхнул костёр. Его языки болезненно обожгли горло.
Свисток оглушил меня на долю секунды. Разбежавшись, я направил всю силу и точность в удар. Мяч полетел стрелой и попал точно Тимофею в челюсть. Пошатнувшись, он рухнул на пол, обхватив лицо руками. Тренер противников заорал и стал доказывать судье, что мне нужно дать красную карточку. Толстый палец тыкал в мою сторону, будто бы от силы его движений появлялся шанс, что моё наказание сбудется. Когда мужчина вновь указал на меня, я поднял руки ладонями вверх и натянул такую улыбку, что его лицо перекосило. Всё было по правилам.
— Илюха, аккуратно! — Голос Ярослава отразился от стен спортивного зала. Обернувшись, я не успел заблокировать удар и тут же получил кулаком в скулу. Но это было только на руку. Теперь у меня был полный карт-бланш.
Глава 25. Саша
«Лучшая защита — это нападение»
За все пять лет обучения в своей уже бывшей школе, мне ни разу не доводилось посещать кабинет директора. Конечно, примерно я понимала, как именно он выглядит, но его истинный вид внушал легкий трепет и волнение. Помимо всем привычных грамот и фотографий президента, которые висели в холлах школы, кабинет был обставлен мебелью нежного кремового цвета. У Гузели Сафировны, нашей директрисы, всегда был утончённый вкус, который выражался не только в элегантных образах, но и в планировке. Три шкафа, почти полностью забитые книгами и папками с рабочими документами, стояли по левую сторону у стены, большой кожаный диван расположился напротив, а рядом с ним невысокий кофейный столик с чайным сервизом. Судя по узорам на чайнике, думаю, доставили его прямиком из Китая. Не зря же гимназия уже второй год сотрудничала с двумя азиатскими университетами в Шанхае. По центру кабинета стоял массивный круглый стол из цельного дуба, окруженный такими же крепкими стульями с мягкими спинками. В плотную к нему расположился прямоугольный директорский стол, на котором стоял компьютер и разные украшения по типу золотых часов, перьевых ручек и семейной фотографии.
Нас усадили на свободные стулья вокруг круглого стола, и мы стали дожидаться родителей. Конечно, я понимала, что драка приведёт к последствиям, но не думала, что всё окажется настолько серьёзно. Помимо меня и кукол Братц, сидевших по другую сторону стола и жавшихся друг другу, словно котята под мостом, в кабинете была сама Гузель Сафировна, наш директор Григорий Антонович, чьё имя я узнала пару минут назад и моя любимая англичанка. Дал же Бог компанию.
Минут через двадцать в кабинет без стука влетели две матери и один отец. Женщины тут же кинулись к НикиЛике и запричитали, как на похоронах, качая головами. Матери кукол Братц тоже были чем-то похожи между собой: среднего роста, с нарошенными тёмными волосами, длинными ресницами, как у дочерей и слега подкаченными губами. В общем, было понятно, откуда у НикиЛики была такая любовь к модернизации своего тела.
Бросив воинственный взгляд на меня, обе матери стали тыкать в мою сторону пальцем, с длинными острыми ногтями, и грозить, что отправят меня в тюрьму. Ещё бы их угрозы пугали... Единственное, что меня действительно волновало — появление Сергея. Я была бы рада, если бы он попросту проигнорировал звонок Григория Антоновича, но из услышанного короткого телефонного разговора, поняла, что папаша уже был в пути. Родителей других детей я не боялась. Знала, что смогу противостоять им, но от Сергея ожидать чего-то хорошего не стоило. Если бы мама была здорова, она бы не позволила никому даже коса взглянуть на меня, не то, что тыкнуть пальцем. Но её состояние все ещё оставалось непредсказуемым для врачей, и сражаться в очередном бою мне предстояло одной.