Наконец-то за дверью послышались знакомые чеканные шаги, как по плацу и уверенно постучав, в кабинет вошел Сергей. Окинув всех изучающим взгляд, он задержался на пару секунд на мне, цепляясь за яркую футболку. Левая широкая бровь напряжённо приподнялась вверх, но никакого вопроса папаша не задал, лишь учтиво поздоровался.
— Рада, что мы так быстро все собрались. Предлагаю всем присесть, чтобы обговорить сложившуюся ситуацию, — начала спокойным, выверенным тоном Гузель Сафировна, указывая раскрытыми ладонями на свободные места у стола.
— О чём тут можно разговаривать, когда моего ребёнка чуть не убили?! — Завопила мама Ники или Лики. Они были через чур похожи.
— Простите, я не знаю, как к вам обращаться, — мягко уточнила директриса.
— Инесса, — Гузель Сафировна явно ждала, что мама одной из кукол Братц назовёт своё полное имя, но та не продолжила.
— Приятно познакомиться, Инесса. Меня зовут Гузель Сафировна, я директор это гимназии. Простите, но у нас не принято слишком сильно повышать голос при общении.
Внутри меня растеклась тёплая гордость. Пять лет я проучилась под руководством этой прекрасной женщины, и все больше убеждалась в том, что никто кроме неё нашу гимназию не смог бы поднять на тот уровень, на котором она сейчас находилась.
Инесса откашлялась и смущенно потупила взгляд, присев рядом с Никой. Вторая мать заняла место около Лики, а очевидно её отец, встал за спиной дочери, уложив крепкие руки на выгнутую деревянную спинку стула.
— Между Сашей и девочками произошёл конфликт. Для начала, предлагаю выслушать обе стороны, чтобы составить более чёткую картину случившегося, — в голосе Гузели Сафировны не было слышно стали и жесткости, но в нём была уверенность и чёткость, которой никто не мог воспротивиться. — Саша, можешь начать?
Я была открыла рот, но меня прервала Инесса, вновь истерично закричав:
— А почему виновница должна начианть? Почему не наши дочери? И почему вообще вы… — женщина нахмурила брови, но на её через чур ровно лбу не появилось и морщинки. Судя по всему, она пыталась вспомнить обращение к директрисе. — Вы участвуете в разговоре? Это разве ваши ученики? Григорий Антонович, почему вы молчите?
Директор встрепенулся, передёрнув плечами. Весь его раздосадованный вид, красноречиво говорил о том, что он был бы рад находиться не в чужом кабинете, а дальше наблюдать за школьным футбольным матчем, который по моим ощущения, вот-вот уже должен был закончиться. Стоило мне подумать о футболе, как перед глазами тут же возник образ Ильи и...его голый торс. Почему тело Карасёва настолько красивое?
Прикусив внутреннюю часть щеки и сжав пальцы в кулаки, я силилась выкинуть сводного брата из головы, но как на зло в нос ударил знакомый запах мыла. От его футболки должно было отвратительно пахнуть потом, но нет. Наверно, мне стоило попросить у Гузели Сафировны взять женскую одежду из потеряшек или надеть бомпер на голое тело, который я оставила в раздевалке вместе с плащом, а не сидеть в футболке с фамилией Ильи на спине.
— Я полностью согласен с предложением моей коллеги, Инесса, — наконец-то отмер Григорий Антонович, — но если вам так принципиально, то мы можем начать с ваших дочек.
Директор явно избегал чужих имён, потому что попросту их не знал. Конечно, имея в управлении три здания, сложно запомнить всех учеников, даже в выпускном звене. Но, что-то мне подсказывало, что после сегодняшней встречи кукол Братц Григорий Антонович запомнит надолго.
— Ника, не молчи, — трепетно коснулась плеча своей дочери Инесса, и от картинности этого момента, меня чуть затошнило. Надо же было так переживать из-за пары выдранных волос и ссадин? Я между прочим себе два ногтя из-за этих дур сломала. Мне их кто-нибудь оплатит?
— Она…— голос Ники задрожал так, будто бы она сейчас расплачется. Дешёвый спектакль. — Она, —дрожащим пальцем одноклассница указала на меня, — накинулась на нас и стала избивать.
Обе матери синхронно вздохнули, приложив раскрытые ладони к груди. Мне оставалось лишь закатить глаза.