— Прошу прощения, Гузель Сафировна, — кивнул охранник сначала директрисе, а потом всем собравшимся, — судя по всему мы не первые.
— Присаживайтесь, — на лице директрисы не дрогнул и мускул.
Почувствовав свободу, Илья быстро обогнул широкий стол и присел на стул возле меня.
— Как ты? — зашептал он, наклонившись к моему уху. От обжигающего потока воздуха по спине пробежали мурашки, и я вздрогнула.
— Куда лучше, чем ты, — снисходительно усмехнулась я, окинув сводного брата высокомерным взглядом. В отличии от некоторых на моём лице не было и следа от драки, ну может только парочка едва заметных царапин.
— Рад это слышать. Тебе кстати очень идёт моя футболка. Думаю, стоит носить её чаще, — подмигнул мне Илья.
От такой наглости, мои глаза расширились, и я обернулась, приоткрывая рот, но с губ не сорвалось и звука. Он издевался? Точно издевался. Но осознание этого никак не помогало унять зашедшееся в галопе сердце и горящие огнём щёки.
— Заткнулись оба, — наклонился Сергей, укладывая сильные ладони нам не плечи. В любой другой ситуации, я бы возмутилась, но не сейчас, когда против всего мира мы были втроём.
Дверь вновь открылась и в кабинет вошёл статный мужчина лет сорока пяти. На его висках проглядывалась серебристая седина. Вся его одежда от начищенных до блеска лакированных ботинок, до красного галстука известного бренда пахла роскошью и властью. Окинув суровым взглядом Тимофея, мужчина недовольно поджал губы и тут же достал кнопочный мобильный из кармана штанов.
— Здравствуйте, Роман Игоревич, попросила бы вас не принимать поспешных решений, — Гузель Сапфировна вновь указала ладонью на свободный мягкий стул, приглашая мужчину присесть.
— Вы уверены? — хмыкнул высокомерно отец Тимофея. — Мне кажется, что без полиции и моего адвоката мы здесь не разберёмся.
— Полиция уже здесь, — кивнул учтиво отец. Я почувствовала, как все его тело напряглось ещё сильнее.
— Тогда я хочу написать заявление на... — Роман Игоревич взглянул на своего сына и тот по крысиному сузив глазки, хладнокровно указал пальцем на Илью.
Гнев вспыхнул во мне, как спичка. Казалось он спалит меня дотла в одно мгновение. Урод, да как он смел?! Если я ещё думала, что умолчу о том, что случилось в раздевалке, то теперь намеревалась прижать Тимофея к ногтю. И плевать, что будут думать обо мне окружающие. Пусть клеят любое клеймо, но этому засранцу тоже не поздоровится.
— На этого молодого человека, — Илья выпрямился и расправил плечи, когда грозный взгляд отца Трифонова обдал его холодом.
— Для начала нам нужно услышать версию всех участников случившегося, поэтому прошу, проявить терпение, — кивнул Сергей, крепче сжимая пальцами спинки наших с Ильей стульев. Роман Игоревич сурово кивнул и подошёл к сыну, вставая за его спину. — Саш, продолжай.
В очередной раз я набрала в лёгкие воздух, чтобы отстрочить всё, как из пулемёта, но дверь в кабинет вновь открылась. Усталый выдох сорвался с моих губ перебивая ругательства. Да, сколько можно? Кого мы ещё ждём? Деда Мороза? Зубную Фею?!
— Прошу прощение за опоздание. На дороге пробки, — от голоса Степана Алексеевича, моё недовольство тут же улетучилось. Поймав мой взгляд на себе, Степан легко улыбнулся и подмигнул, показывая всем видом, что всё будет хорошо. — Что я успел пропустить?
Неспешным шагом Степан Алексеевич встал по центру кабинета, точно напротив Гузели Сапфировны. Судя по всему, ему позвонила именно она, потому что ни у кого больше телефона Степана не было. То, что сообщить о случившемся ему мог Сергей, я отказывалась верить.
— Саша как раз собиралась рассказать нам о случившимся, — прочистил горло папаша, смерив колючим взглядом Степана. Моя интуиция меня не подвела. Они всё также ненавидели друг друга и не смогли найти общих точек соприкосновения.
— Наконец-то, — поудобнее уселась на стуле я, предчувствуя надвигающееся цунами. Оно смоет ухмылки с лиц Тимофея и мамочек кукол Братц. — Начнём, пожалуй, с того, что ваши дочери две недели не давали мне проходу. Из-за них испортились три моих блузки и пара штанов, а также кроссовки. И это меньшее из того, что они пытались провернуть.
— Неправда! Мамочка, мы тут не причём, — захлюпала наигранно носом Ника, утыкаясь лицом в грудь Инессы. Какой сюр.
Рука Сергея легла на отполированную поверхность стола и дважды хлопнула по нему, призывая к тишине.
— Около часа назад Ника и Лика передали мне записку, из-за которой я оказалась заперта в раздевалке с вашим сыном, — я перевела уверенный взгляд на Романа Игоревича. В глазах мужчины сверкнули молнии, но меня они ничуть не напугали. Ужас, который я испытала в те минуты, когда Тимофей надвигался на меня, уже было не перебить ничем. — Он пытался меня изнасиловать.