От произнесённых мною слов в кабинете повисла звенящая тишина. Все взгляды уставились на меня с ужасом, но во многих проглядывалось и недоверие. До моего уха донёсся скрип спинки стула. Пальцы Сергея впились в неё, грозясь оторвать. Я заметила, как всё тело Ильи подобралось, а в его взгляде, направленном на Тимофея, появилось что-то поистине тёмное и пугающее.
— Почему мы вообще должны ей верить, — первой, звонким голосом, разрушила тишину Инесса. Уперевшись руками в стол, она приподнялась и устремила на меня взгляд полный скепсиса. Посмотрела бы я на неё, будь на моём месте в раздевалки её дочь. Думаю, она бы уже впилась Тимофею в глотку зубами.
По моему телу пробежались мурашки. В животе вновь скручивался тягучий узел, от которого к горлу подступала тошнота. Я знала, что это будет тяжело. Понимала, что скорее всего мне не поверят. По факту у меня не было даже доказательств, но отступать была не намерена.
— Она всё врёт! — нервно ухмыльнулся Тимофей, тряхнув головой, но сразу же пожалел об этом. На его лице отразилась боль от нанесённых Ильей увечий.
— Да, ну, — хмыкнула я, вскинув подбородок. Откинувшись на спинку стула, я сложила руки на груди, устремляя взгляд полный презрения на Трифонова. — Давай проверим тогда по камерам.
Был ли это блеф? От части. Я не знала насколько хорошо велось видео наблюдение в коридорах на минус первом этаже. Думаю, Тимофей об этом знал, иначе бы пригласил меня в малый зал, где, как на зло, камеры как раз стояли.
— Камер в раздевалках нет, — улыбка медленно сползала с бледного лица Трифонова, и это не могло не успокаивать. Он чувствовал, что начинал проигрывать.
— То есть ты уже не отрицаешь того, что находился в женской раздевалке минус первого этажа. Интересно, а что парень вообще может забыть в подобном месте?
Я опёрлась ладонями на резные подлокотники и оттолкнувшись от них, подалась вперёд, встречаясь с в миг похолодевшим от страха взглядом. Глаза Тимофея заметались из стороны в сторону, как и мысли в его голове, а зрачки бешено запульсировали. Он явно пытался найти хоть какое-то оправдание.
— Т-ты сама меня туда затащила, — дрогнущим голосом взвизгнул Трифонов, тыкая в меня пальцем. От этого его жеста, мне стало ещё противнее. Трус. И как в такого вообще можно было влюбиться?
— На кой чёрт мне это делать? — мой голос прозвучал утробно и низко.
— У тебя всё равно нет доказательств!
Эти слова ударили в цель. Как назло, я сложила бумажку в нагрудный карман блузки. Когда вода окатила меня с головы до ног, бумага размокла настолько, что от неё почти ничего не осталось. Тимофей был прав. Кроме моих слов у меня не было больше ничего.
— Да, ну?! — Низкий голос Ильи прошёлся тёплой волной мурашек по рукам. Его пальцы нежно обхватили моё запястье и приподняли руку так, чтобы всем были видны пальцы. — Не удивлюсь, если один из Сашиных ногтей мы сможем найти в раздевалке.
— И что с того? Мало ли кто из девчонок ногти ломает? — продолжал отпираться Тимофея, хотя по его напуганному лицу и вздыбившимся на загривке волосам, было очевидно, как сильно он боялся.
— Тогда может снимешь свою недопавязку с руки, и мы посмотрим, что под ней. Почему-то я уверен, что там будут красные полосы, которые уж очень напоминают следы от ногтей, — лицо Ильи стало поистине пугающим. Его губы расплылись в хищной улыбке, а взгляд стал таким тяжёлым, что им с лёгкостью можно было забить гвозди. Я смотрела и не могла оторвать от него взгляда. Столько силы и уверенности, я не чувствовала ещё ни от одного мужчины, тем более своего ровесника.
Тимофей задышал ещё быстрее. Его истеричный взгляд метнулся в сторону отца. Возможно ещё чуть-чуть, и он бы расплакался.
— Я правильно понимаю, что доказательств у тебя нет, — надменность, с которой произнёс эти слова Роман Игоревич, приглушила во мне победоносный огонь, который уже струился по венам.
— Мне стоит повторить, что нужно посмотреть по камерам? — левая бровь вновь поползла вверх, прямо, как у папаши.
— Видео запись ничего не покажет. К тому же, я уверен, что мой сын не лжёт. Ты специально заманила его в раздевалку, чтобы потом шантажировать и выпрашивать деньги. Очень разумно для сироты, у которой нет возможности платить за обучение.
Тварь! Как же мне хотелось слететь с места и вцепиться ему в шею. Понятно, в кого Тимофей был таким уродом. Сердце вновь затрепетало, как крылья бабочки, вот-вот грозящееся рухнуть вниз из-за сильного ветра. Холод в глазах напротив и сталь в голосе силой тушил огонь уверенности, вспыхнувший во мне. Шею и руки сковало льдом. Я чувствовала, как температура вокруг понижается, но ничего не могла с этим поделать. Моих сил было недостаточно. Я думала, что смогу справиться со взрослыми, но забыла, что была ещё ребёнком.