— В расставании Ника и Лика посчитали виновной Сашу, — тяжело сглотнула Соня. По её тяжело вздымающейся груди было видно, что говорила она с трудом.
— Но это же правда! — Завизжала Ника, тыкая в меня пальцем. — Я сама слышала, как Илья признавался ей, но эта его отшила.
— Заткнись, — бросила, приваливаясь к спинке стула Соня. От такого резкого слова у Ники пропал дар речи. Она захлопала кукольными глазами, от чего стала выглядеть ещё глупее. — Чтобы ты не слышала, это не давало вам права и пальцем трогать Сашу. Она в чём виновата?
— Она соблазнила его! И увела, — пискнула мышью Лика, тыкая в меня пальцем. Ещё один такой жест, и во мне появятся дырки.
— Кого? — голос Сони прозвучал настолько замученно, что мне на мгновение даже стало её жаль. — Илья собака на цепи, которую при желании можно утащить за собой? Никого и никогда увести нельзя, — процедила свозь зубы Соня то ли от раздражения, то ли от боли. — Человек уходит сам, а, если вы считаете иначе, то не встречайтесь с животными.
Я едва подавила смешок, также, как и стоящий напротив меня Ярик сдержал улыбку. В его взгляде я заметила восхищение, смешанное с тревогой. Его рука потянулась к Сониному плечу, но так и не легла на него, вновь вернувшись на спинку стула.
— Можно чуть ближе к сути, — нетерпеливо повёл челюстью Роман Игоревич, сложив руки на груди, вновь ловя на себе укоризненный взгляд директрисы.
— В нашей переписке девчонки скидывали все попытки издевательства над Сашей. Последней была записка, — Сергей рассматривал доказательства на экране мобильного и брови его то взмывали в верх, то опадали вниз, как самолёт в зоне турбулентности. — Я сразу же поняла, что что-то тут не так, потому что подчерк был кривоватый.
— Нормальный у меня… — Тимофей резко осёкся, и потупил глаза в пол, но грозных взглядов со стороны Сергея и своего отца ему избежать не удалось.
Будто бы не услышав этой оговорки, Соня продолжила уже чуть быстрее, от чего дыхание её стало ещё тяжелее:
— Девчонки подписали, что кого-то ждёт сюрприз. Я написала Илье и Ярославу, но ребята в этот момент играли и не смогли ответить. Мне не оставалось ничего, кроме как сорваться с больницы и приехать сюда самой. Видимо, вовремя.
— Это ещё ничего не доказывает, — вновь вступился за сына Роман Игоревич, наступая на Сергей, но между ними вклинился Степан Алексеевич. Он приподнял руки, вверх не касаясь отца Тимофея, показывая всем видом, что безоружен, но было в этом жесте и что-то предупреждающее.
— Согласен, — кивнул Сергей и на лице Романа Игоревича начала расплываться победоносная ухмылка. От неё и гадких воспоминаний о раздевалке, где Тимофей с точно такой же пытался залезть мне под юбку, меня передёрнуло и вновь затошнило.
— Саш, — Илья наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Всё хорошо.
Это был не вопрос. Утверждение. И от того, с какой уверенностью он это сказал, я почувствовала давно забытую лёгкость.
— Я же говорил, что мой сын невиновен. Это всё ваша дочь, — хмыкнул высокомерно Роман Игоревич, и я заметила, как пальцы Сергея вновь ещё крепче сжались на спинке стула Ильи. — Хотя, судя по рассказам её одноклассниц, вашу семью стоит посетить органам опеки.
— Не переживайте, они обо всём знают, — спокойно ответил Степан Алексеевич, легко улыбнувшись, будто бы сообщил какую-то очень хорошую новость для всех. Лицо Романа Игоревича вытянулось, и я вновь разозлилась, что мой телефон отключился из-за попавшей в него воды.
— Ваш сын действительно не виновен, — вновь продолжил Сергей, и от скрываемого в его голосе треска, атмосфера вокруг вновь стала накаляться, — но это пока. Думаю, если провести анализ подчерка, то экспертиза покажет кому именно он принадлежит. Если это окажется ваш сын, то расследование пойдёт дальше. Мы изымем все видео с камер, опросим очевидцев, а судя по всему уже двое у нас есть. Даже, если тюрьма ему не светит, то как минимум в полицейскую базу он попадёт под грифом «ненадёжный», и в будущем, даже, если тебя оболгут, — Сергей опёрся ладонями на стол, подавшись вперёд к Тимофею, — подобного разбирательства уже не будет. Тебе. Никто. Не поверит.
Трифонов вжался в спинку стула, пытаясь слиться с ней. Он вытаращил глаза так, будто бы увидел перед собой нечто прекрасное или поистине ужасное. Я заметила, как его тело забило мелкой дрожью, а взгляд заметался с отца на Сергея. К моему разочарованию, видеть истинный ужас в глазах Тимофея, оказалось не так приятно, как мне казалось. Кроме отвращения, я ничего больше не испытала.