— Он-на с-сама, — дрожащим голосом вскрикнул Тимофей.
— Замолчи! — Приказал ему отец, но Трифонов уже закрыл уши руками и замотал головой от страха.
— Я больше так не буду! Честно. Не буду. Не буду.
В этот момент мне стало его жалко, но я быстро мысленно встряхнула себя. Никакой жалости к преступникам, даже, если они не закончили своё дело до конца.
— Заткнись, — зарычал сквозь зубы Роман Игоревич, порываясь к сыну, но дорогу ему перекрыл вновь Степан Алексеевич.
— Думаю, вам лучше забрать Тимофея и больше не появляться вблизи Саши никогда, — сквозь дипломатичную маску проклёвывалось ликование, которое Степану не удавалось, а, может, просто, не хотелось скрывать.
Смерив его возмущённым взглядом, Роман Игоревич в два шага подошёл к Тимофею, огибая Ярослава, который также пристально наблюдал за мужчиной, закрывая собой Соню, и вздёрнув его сильной рукой на ноги, утащил прочь из кабинета директора, не проронив и слова.
Увидев, что случилось с их сообщником, Лика и Ника тут же упали на стол, сложив ладони в молящем жесте и запричитали, чтобы их не наказывали, потому что они так больше не будут.
Минут через двадцать, когда весь этот ужас закончился, мы вчетвером вышли на крыльцо, оставив Сергея и Степана Алексеевича разговаривать с директорами. Ярослав помог Соне дойти до ближайшей лавочки. Вид её был усталым и сонным.
— Спасибо, — сказать это слово оказалось не так легко, как мне думалось, особенно в адрес той, кого я считала виновной в травле.
Софья подняла на меня болезненный взгляд и вокруг её глаз появились едва заметные морщинки от улыбки, которая скрывала чёрная маска. Илья потянул Ярослава за локоть, тот вырвался, но поняв, что нам с Соней нужно поговорить, отошёл.
— Не думала, что ты придёшь мне на помощь, — усмехнулась я, присаживаясь рядом на скамейку, пытаясь начать разговор, который должен был состоять сейчас. Потом бы уже было не то.
— Я и сама не думала, — усмехнулась легко Соня, приваливаясь к изогнутой деревянной спинке лавочки. — Испугалась, что всё может плохо закончится. Я должна была рассказать об этом парням раньше просто, — тяжёлый выдох вырвался из её груди, и она стянула маску на подбородок, втягивая носом свежий воздух, — не видела, что девчонки творили в общей переписке.
— Ты была в больнице?
— Нет. Лечилась дома. Сегодня ездила, чтобы продлить больничный и получить ещё одну консультацию. Температура спала, но слабость и простуда остались.
— А зачем Лика и Ника скидывали всё в ваш общий чат? — этот вопрос не давал мне покоя с того момента, как Соня поделилась этой информацией со всеми в кабинете Гузели Сафировны.
— Они же все втроем: Ника, Лика и Тимофей — нарциссы. Им нужно внимание и одобрение, только так, они могут продолжать чувствовать себя полноценными, — облегчённо выдохнула Соня, будто бы с её плеч свалился груз ответственности. — Зная психотипы личностей, можно легко подстраивать людей под себя.
— Звучит пугающе, — хмыкнула неодобрительно я.
— К сожалению, или счастью, это иногда бывает полезно, — Соня закинула голову, прикрывая глаза. Подставив лицо непроглядному, из-за кучевых облаков, солнцу, она расслабленно улыбнулась.
— Ты говорила правду, в кабинете? — это был последний вопрос, который меня волновал. Не из-за интереса к Илье, а больше из-за собственной безопасности.
— О чём? — лицо Сони ничуть не изменилось. Даже уголки губ не дрогнули.
— Что я не виновата в вашем расставании с Ильей.
Девушка вновь втянула воздух через нос и повернула голову в мою сторону. Её глаза распахнулись, и теперь в них, казалось, было меньше усталость. Ореховая радужка поблескивала тёплым свечением.
— О том, что ты нравишься Илье, я поняла почти сразу же, — от Сониной прямолинейности у меня запылали щёки. Это было так странно. — И дело было не в общении, и не в его попытке скрыть то, что ты была его сестрой. Даже не в спасении твоего скетчбука, — усмехнулась легко она, предвещая мой вопрос. — В его взгляде и отношении. На меня Илья так никогда не смотрел, и ни на кого другого тоже.
— Думаю, тебе показалось, — зачем-то попыталась оправдаться я.
— Нет, — качнула головой Софа, и её кудряшки ещё сильнее выбились из-под капюшона. — Такой взгляд не спутаешь ни с чем.
— А тебе не обидно? — слова встали комом в горле, но не озвучить их я не могла. Уж слишком сильно они кололись на языке. Уголки тёмных бровей удивлённо взмыли вверх. — Ну…что вы расстались…