— Врачи наконец-то смогли найти причину, по которой Елена Владимировна не приходила в себя — сердечная недостаточность, — слова Степана прозвучали громом среди ясного неба. Если врачи на этот раз были правы и у мамы были проблемы с сердцем, то они не могли возникнуть внезапно. Почему она не говорила о них? Как долга скрывала?
— И что теперь? — страх липкими шупальцами пробрался под кожу и медленно обвил сердце.
— Нужна будет операция.
— Когда они её сделают? Сколько она стоит? Что я могу сделать? — вопросы сыпались от меня быстрее, чем Степан успевал на них реагировать. Лишь спустя несколько долгих минут и его просьбы успокоиться, у меня получилось взять себя в руки.
— Ситуация непростая, — я видела, как Степан Алексеевич подбирал слова. — За такую операцию готов взяться один хирург, но он сейчас в Швейцарии на съезде.
— И долго его ждать? Что маме делать?
— Твой отец смог договориться с ним. Завтра я уже встречу его в аэропорту.
Набрав в грудь воздуха, я хотела ответить, что Сергей мне никакой не отец, но осеклась. Слова Степана отразились от стен, заполняя собой всё пространство. Мой взгляд осторожно переместился на Сергея, чьи губы недовольно поджались. С нескрываемым недовольством он взглянул на Степана и откашлился.
— Думаю, вам стоит поговорить, —Степан Алексеевич вышел из палаты и захлопнул за собой дверь, оставляя меня с Сергеем наедине.
— Откуда у тебя такие связи? — бросила от чего-то с обидой я, не решаясь взглянуть на папашу. Может он и помог маме, но это не значила, что все его прежнии поступки будут мною забыть.
— Виделись несколько раз на вызовах, когда были молодыми, — он пожал плечами так, будто бы этот звонок ничего не стоил, но мы оба понимали, что это было не так. — Саш, прости меня.
Резко развернувшись, я взглянула на Сергея, не понимая шутит он или нет. В его глазах всё ещё дрожало лёгкое волнение.
— Знаю, что наше с твоей мамой расставание было не очень хорошим...— Он растёр ладонью шею, но взгляда не отвёл.
— Серьёзно? — левая бровь изагнулась, и я вновь ощутила неприятную пульсацию в виске.
— Саш, я не умею красиво говорить, да и никогда не умел, так просто иногда бывает, что люди...они с самого начала друг другу не подходят. Их встреча была неправильной, — голос Сергея дрогнул, и он тяжело вздохнул, зачёсывая волосы крупной пятернёй.
— То есть, я была ошибкой?
— Нет! — Не помню, когда ещё я слышала такую решительность в его словах. — Никогда, Саш! — Он обхватил меня за плечи и несильно сжал их, не отрывая от меня взгляда. — Ты лучшее, что было в нашей с твоей мамой жизни. Просто, мы были молоды и не понимали, что делаем. Я не оправдываю свой поступок, но я не хотел больше издеваться ни над вами, ни над собой. Не думаю, что было бы лучше, если я остался.
Поджав губы, я отвернулась, фокусируя взгляд на мелких звёздах, который сейчас больше походили на расыпанное по земле просо. В чём-то Сергей был прав. Их отношения с мамой всегда были неправильными. В нашем доме никогда не было тихо, из-за их ругани. Возможно, маме действительно стало легче, после его ухода.
— Тогда почему ты не пытался со мной общаться? — мой голос дрогнул и глаза с носом защипало. Дурацкие слёзы. Вечно невовремя. — Почему первый год ты молчал?
Собравшись с силами я обернулась, чтобы взглянуть Сергею в глаза. В нутри меня всё ходило ходуном, как во время качки. Одно неверное движение или слово, и сердце бы оторвалось, рухнуло на пол и разлетелось кроваво-красными осколками.
— Я струсил, — он не врал. Я видела это по замеревшему взгляду и напряжённой спине, но легче всё равно не становилось. — Думал, что тебе нужно время, что так тебе будет лучше, но...по правде, просто боялся, что причиню лишь больше боли.
— И поэтому решил вовсе не общаться? — голос задребезжал, как железные прутья от удара чем-то тяжёлым. В горле встал ком и дышать стало тяжелее. — Я же верила, что ты вернёшься! Думала, что придёшь обратно! Что не оставишь меня!
Слёзы застилали глаза. В носу предательски хлюпало, а в груди разгорался пожар. Это всё, что он мог сказать? Спустя столько лет? Лишь глупые оправдания?
— Саш...прости, я правда...
— Правда, что?! Не хотел причинить боль себе или мне?! Почему ты не приезжал на мои Дни Рождения? На праздники? Почему не пытался общаться?
— Я старался, — оправдывался Сергей, но обиду внутри меня было уже не остановить.
— Попытался спустя год, а после того, как я не ответила, стал действовать через маму?! — мне было всё равно слышал наш разговор кто-то за пределами палаты или нет. — Ты хоть знаешь, как нам с мамой было тяжело?! Как она работала днями и ночами, чтобы у меня было всё, чтобы я не пожелала. Но у меня не было главного, — голос задрожал, и я с силой упёрла ноготь Сергею в грудь, — у меня не было отца, а у всех остальных он был.