Слёзы спускались по щекам. Плечи тряслись. Меня сжигало изнутри, но я продолжала смотреть на Сергея не зная чего желать от него. Я бы простила его через год, если бы он вернулся, через два, да даже полгоданазад, но теперь, у меня не было сил. Во мне бурлила такая сильная обида, что дышать было сложно, не то, что думать.
Мазолистая рука обняла моё запястье. Его пальцы были крупнее моих раза в два и при желании, он бы легко мог переломать что угодно. Его прикосновения были тёплыми и до боли незнакомыми.
— Прости меня, Саш, — опять. Опять он назвал меня по имени, будто бы это какой-то волшебный шифр. — Я понимаю, что поступил ужасно, и ты вправе злиться столько, сколько посчитаешь нужным. Но знай, что чтобы не случилось, я всегда помогу тебе. Можешь не считать меня своим отцом, но ты моя дочь.
Моя рука ослабла. Сергей уложил её мне на колено и сказав, что будет ждать внизу, вышел из палаты, оставив одну. Я сидела молча, глупо уставившись на дверь, которая открылась спустя долгие, длинные минуты. На пороге стоял Степан Алексеевич. Вид его был усталым.
— Не знаю о чём вы говорили, — откашлился Степан, смущенно присаживаясь на место, где недавно сидел Сергей. — Но, думаю, тебе стоит это увидеть.
Достав из дипломата какие-то бумаги, он протянул их мне. Мой взгляд медленно скользил по сточкам. Буквы я видела, но смысл не понимала. Лишь раза с пятого мне удалось прочитать слова, а с шестого понять их значение.
— Откуда это? — взволнованно уставилась я на Степана Алексеевича, который точно слышал наш разговор с Сергеем.
— Нашёл, когда разбирал документы для твоей гимназии. Хотел отдать сразу, но подумал, что ты их можешь не так воспринять.
— Я всё равно не понимаю. Сергей вложился в мамин бизнес?
— Это мягко сказано, — улыбнулся натянуто Степан Алексеевич. — Твой отец дал Елене Владимировне стартовый капитал.
Я вновь взглянула на сумму, указанную в документе. Она казалась нереальной.
— Откуда у него такие деньги?
— При разводе Сергей отдал всё своё имущество вам, а после продал продал квартиру матери, и все деньги отдал твоей маме для вложения в бизнес.
Это было правдой? Получалось, что, если бы не Сергей, то у мамы не было бы того, что она имела сейчас? Я продолжала глупо смотреть на шестизначные цифры, не веря тому, что происходило. И всё имущество тоже отдал нам? Значит, Марина приняла его практическим "голым".
— А это что за показатели? — я указала пальцем на проценты напротив фамилии Сергея. — Он всё же имеет долю?
Сомнения зашелестели в голове. Вдруг он имел какую-то пользу от того, что мама лежала в коме.
— Елена Владимировна сама подарила ему десять процентов акций через год после запука проекта, — Степан вытащил из дипломата ещё один документ, — но два года назад Сергей продал их обратно, а на вырученные деньги внёс большую часть взноса за ипотеку.
Так вот откуда у них была такая хорошая, новая квартира. Но это уже было не так важно. Получалось, я была неправа. Всё это время Сергей помогал нам. Не так, как мне бы этого хотелось, но он не бросил нас.
— И ещё, — Степан Алексеевич вновь протянул мне пачку документов, которые я уже видела раньше. Это была выписка из моего трастового фонда. Сумма на нём отличалась от той, что завела мама. Сначала я испугалась, что нас кто-то ограбил, но присмотревшись к номеру лицевого счёта, поняла, что это был даже другой банк. — Твой отец переводил тебе деньги на каждый праздник, и, судя по всему, Елена Владимировна отправляла их на ещё один счёт.
— Но зачем?
— Может, боялась, что ты их не примешь? — пожал плечами Степан. — В любом случае, сможешь поговорить с мамой об этом, когда она придёт в себя.
Слова Степана Алексеевича походили на правду. Когда-то Сергей действительно отправлял мне деньги на День Рождения через маму, но я была уверена, что она врала. Специально выгораживала его, а сама отдавала мне свои, поэтому я их и не принимала. Получалось, что нет. Мама и Сергей говорили правду?
— Думаешь, она очнётся? — никто не мог знать наверняка, но мне просто нужно было подтверждение от взрослого. Я надеялась, что тогда, мне станет легче.
Сильная рука легка мне на плечо, несильно сжимая. Степан чуть наклонился, ловя мой взгляд своим.
— Подругому и быть не может, — на его губах расцвела улыбка, а в моей груди вера в то, что всё будет хорошо.
Глава 31. Илья
"Любовь, когда чувствуешь её боль сильнее, чем свою"
Нет ничего хуже, чем беспомощность. Когда ты видишь, как она мучается, не спит ночами, вздрагивает от каждой СМС-ки и сообщения. Как нормально не ест. Как телом находится в классе, а мыслями где-то там, далеко за его пределами. И сколько бы не пытался, сколько бы не старался отвлечь её, не получается. Никогда подумать не мог, что чужая боль может ощущаться, как своя собственная. Во мне буквально что-то разбивалось, ломалось и скрежетало. Боль раздавалась везде и нигде одновременно. И я знал, что никакое болеутоляющее не поможет от неё избавиться. Единственное, что могло меня спасти — Сашино спокойствие, но до него ещё далеко.