— Ты нарушил правило!
— Да в каком месте?! Учи их лучше, может тогда выигрывать начнёшь.
Тимофей вновь бросился ко мне, но тут я уже сдерживаться не собирался. Если бы не Вовка, встрявший между нами, я бы с радостью снял видео «свой парень чистит рожу богатенькому засранцу».
— Слушайте, а мяч где? — спросил кто-то из пацанов, когда мы оба наконец-то успокоились.
— Пусть автор за ним и идёт, — гаденько улыбнулся Тимофей. Ему повезло, что Вовка ещё был рядом.
Показав ему средний палец, я вышел из коробки, осматривая детскую площадку. Мяча нигде не было.
— Он на дороге, — крикнул Вова, указывая рукой влево.
Права мама. Сила есть, ума не надо. Сколько же дури было в моём ударе, что мяч мало того, что вылетел за пределы коробки, так ещё и пролетел метров тридцать. Благо машин в округе мало. Все же спальный район, как никак. Мяч лежал прямо по центру дороги, как на дешевой обложке музыкального альбома. Мне казалось, что я осмотрелся по сторонам, и машин ни с одной из сторон не ехало, но, когда я схватил в руки мяч, собираясь вернуться обратно к ребятам, кто-то испуганно закричал. Белый свет фар ударил в глаза. На мгновение я зажмурился, а когда пришёл в себя, то было уже поздно. Машина, которая лишь секунду назад была передо мной, врезалась в фонарный столб.
Сердце бешено забилось. В горле в миг пересохло и стало тяжело дышать. На негнущихся ногах, я перешёл на тротуар, поближе к авто. Не знаю для чего, но мне нужно было увидеть, в каком состоянии пассажиры. Кто-то вновь испуганно закричал. Я вздрогнул, едва не выпуская мяч из рук, устремляя взгляд на девушку в машине. Кроваво-красный цвет её волос впился мне в память, как клещ. Даже закрыв глаза, я отчётливо видел их. Её голова медленно повернулась в мою сторону, и всё вокруг будто бы застыло. Взгляд голубых глаз скользнул по мне с усталостью, и тяжёлые веки закрылись.
Вокруг откуда-то сразу же появились люди. Кто-то стал звонить в скорую, кто-то в полицию. Я же испугался. Мне было так страшно, как, казалось, никогда до этого. Перебежав через дорогу, я закинул мяч в коробку и, даже не попрощавшись, сел на велосипед, уезжая домой. Сердце зашлось в галопе. Тело так тряслось, что в какой-то момент мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Осев на бордюр и подтянув колени к груди, я уткнулся в них лбом, тяжело задышав. Я же не был виноват в случившемся. Так просто произошло. Водитель сам виноват, что не уследил за дорогой. Это спальный район. Здесь постоянно бегают дети, и для этого даже стоят специальные знаки. Но чем больше я пытался себя успокоить, тем отвратительнее становилось на душе.
Домой я вернулся поздно, сделав ещё два больших круга на велосипеде по району, чтобы хоть немного прийти в себя.
— Илюш, ты что-то долго сегодня. Ты один? Ярика не будет? — донёсся с кухни спокойный голос матери. — Илюш?
Я осознал, что вопросы были адресованы мне, лишь только когда она появилась в коридоре. В халате и переднике она выглядела такой мягкой и уютной, что я не смог сдержаться. Бросился к ней, утыкаясь в грудь.
— Илюш, ты чего? — удивлённо спросила мама, поглаживая меня по голове. — Что-то случилось?
Я поднял голову, вглядываясь в её крупные, из-за линз очков, карие глаза. Желание рассказать всё было настолько сильным, что мой рот открылся, но из него не вылетело и слова.
— Мам, — из детской комнаты послышался тонкий голосок.
— Да, Эвочка, что случилось? — Отвернулась от меня в ту же секунду мать, переключая всё внимания на младшую сестру.
Стало мерзко. И от себя, и от аварии, и от всего происходившего в целом. Опустив руки, я отстранился. Лишь только после этого мать удивлённо взглянула на меня, не понимая, что это было.
— Есть что поесть? — пробурчал я, заходя на кухню.
Отчима, к счастью, не было. В одной комнате с ним провести более десяти минут для меня было пыткой. Хоть еда и не лезла, пришлось давиться, чтобы никто ничего не заподозрил.
Вымыв посуду, я бросился в ванную, тут же закидывая в стирку всю спортивную форму, пытаясь смыть с себя остатки вечера. Я очень надеялся, что завтра всё станет лучше. Что произошедшее пройдёт, как страшный сон, но ошибался. Потому что невозможно забыть то, что живёт вместе с тобой.
Отчим вернулся непривычно поздно. Я слышал, как стучат каблуки его форменных туфель, и звенят ключи. С прихожей доносились ещё какие-то странные, чужие звуки, но я не предал им значения. Когда отчим позвал нас с Евой на кухню, внутри меня что-то взволнованно заплескалось. Заметив меня в одних домашних шортах, мама протянула домашнюю, выглаженную футболку. Спорить я с ней не стал. За сегодняшний день адреналин столько раз взыграл в моих венах, что сейчас хотелось одного — крепкого сна. Но стоило войти в кухню и увидеть её, как я понял: покоя мне не видать никогда.