— Она может хотя бы одеться? — покосился на меня сводный брат.
Лишь сейчас я опомнилась и опасливо взглянула вниз. Бельё. На мне одно нижнее бельё. Так ещё и не комплектом. Жар опалил щёки, а в груди затрепетало сердце. Стыдно! Как же стыдно. Встав, я оглядела комнату и. заметив махровый малахитовый плед, которым укрыли кровать, сдёрнула его вниз. Обернувшись в него, как в тогу, на манеру греческой Богини, вновь села на пол.
— Не видел, что ли, девушек в купальнике? — усмехнулась высокомерно я, пытаясь скрыть нервно дрожащие руки и горящее алым фонарём лицо.
— Илья, — вновь окликнул Сергей.
Брат повернулся в нашу сторону. Взгляд его не был напуганным, скорее смиренным. Откашлявшись, он присел на игровое кресло, уставившись на меня.
— Ты так и будешь молчать, словно воды в рот набрал?!
От чего-то Илью всего перекосило, и он недобро взглянул на Сергея. Тот кашлянул и передёрнул смущенно плечами. Видимо, у папаши отношения не сложились и с новеньким сыночком. Какая жалость.
— Это вышло случайно, — наконец-то ответил Илья, сцепив пальцы в замок, но голову не опустив. — Мы играли в футбол. Мяч вылетел на проезжую часть. Но я клянусь, там не было машины, когда я подбирал его! Она вылетела из-за угла, как приведение.
— Моя мама никогда не превышает скорость! — Подалась вперёд я, ударяя ладонями по паркету, от чего лямка «тоги» сползла вниз, слегка обнажая бюстгальтер. Илья вновь отвел взгляд, на этот раз с каким-то раздражением.
— Было бы так, она бы успела объехать меня и не врезалась в столб.
— Да потому что ты выскочил, как чёрт из табакерки!
— Сама ты чёрт. Это придомовая территория. На ней вообще машины должны осторожно ездить, потому что там постоянно дети бегают.
— Дети не должны выбегать на проезжую часть!
— А ну заткнулись оба! — рявкнул Сергей. В своём стиле.
Послышался робкий стук в дверь. Мы все обернулись. Пухлое лицо Марины, с квадратными очками, протиснулось в дверной проём.
— У вас всё хорошо? — Её взволнованный взгляд окинул нас всех. На мне он задержался дольше, чем следовало бы. Видимо, плед привлёк её внимание своим окрасом.
— Да, солнце. Ты Эву спать укладываешь? — защебетал Сергей, и от очередной смены его голоса меня затошнило. Это же надо было быть таким лицемерным. Вот о ком нужно снимать хроники по типу "оборотни в погонах". Марина легко улыбнулась и кивнула. — Мы постараемся быть потише. Я потом всё объясню.
— Конечно, объяснит. Из-за вашего сына, моя мама сейчас в коме. Хорошее воспитание. Ничего не скажешь, — оскалилась ехидно я.
— Саша! — попытался одёрнуть меня Сергей, но я в его сторону даже не взглянула. Много чести.
Ага. Рассказал бы он. Скорее соврал что-нибудь в духе "ребята просто повздорили". По части вранья папаша был спец. Иначе, как объяснить то, как он виртуозно ухитрялся скрывать от мамы измену с Мариной на протяжении почти года.
Лицо Марины вытянулось и стало похоже на дыню-торпеду. Глаза, за толстыми стёклами очков, стали ещё выразительнее. Её испуганный взгляд метался с Ильи на Сергея и лишь в конце остановился на мне. Конечно, такого поведения моя мама бы не одобрила. Она всегда считала, что взрослые люди должны уметь решать конфликт мирно, но до окончательного взросления у меня был ещё целый год. Так что, я могла позволить себе такую шалость.
— Илюш, это правда? — Марина захлопала длинными, пышными ресницами. Вглядываясь в них, я всё не могла понять, были ли они натуральными или нарошенными.
— Мам, там...— заблеял, как козлик брат, и я заметила, как его смуглое лицо стало белеть на глазах. — Так получилось...
— Марин, я сейчас во всем разберусь. Не бери в голову. Иди уложи пока Еву, я потом подойду и всё объясню.
Голос Сергея вновь стал мягче, а мои пальцы сжали махровый плед. Почему он общался с ней так? Почему?!
— Хорошо, но, если что, — Марина взволнованно взглянула сначала на своего мужа, потом на сына, — зовите.
Как искренне и свято она доверяла Сергею, аж завидно. Либо она реально глупая, либо слишком сильно влюбилась. Хотя одно другого не исключает.
Дверь за Мариной закрылась и в комнате вновь повисла тишина. Лицо Сергея помрачнело. Пышные, тёмные брови нахохлились, как у старого филина, взгляд стал цепким и недовольным. На худом лице выделились и без того острые скулы. Никогда не думала, что чья-то едва сдерживаемая злоба так сильно будет доставлять мне удовольствие. Илья выглядел поникшим. Побелевшее лицо медленно стало приходить в прежний вид.