Вернувшись на урок истории, я понимал, что Татьяна Юрьевна не из тех, кто спустит пропажу на тормозах. Поэтому, когда она появилась в дверях вместе с нашей классной, мы с Яриком даже не переглянулись.
— Вы посмотрите на неё! Сидит, как ни в чём не бывало! — комариным писком вскрикнула Татьяна Юрьевна. Прихрамывая на левую ногу, она подошла к нам и зачем-то схватила Сашину тетрадь, вертя её в руках. — Это же какая наглость, подходить к учительскому столу и брать с него вещи! Почти кража.
Саша напряжённо свела едва тронутые красным красителем брови. Взгляд её стал напряжённым, но на лице не проскользнуло и тени страха.
— Что происходит? — спокойно, но уверенно спросил Дмитрий Анатольевич, учитель истории.
Мужиком он был классным. Как-то с нами даже в футбол гонял в началке, пока не женился и не поправился размера на три. К счастью, на его уроки это никак не повлияло. Всё также было интересно и прикольно.
— Ничего! — Клянусь. Ещё немного и от этого ультразвука я бы потерял слух. — Просто у нас дети теперь считают, что запреты учителей им не почём, да, Лапина?
— Я не знаю, о чём вы говорите, — голос Саши был на удивление спокоен и ровен, — но если вы ещё раз назовёте меня по фамилии, я начну снимать вас на телефон. Я же на зовут вас Танечка.
В классе раздались несдержанные смешки.
— Да как ты…
Голос Татьяны Юрьевны задрожал ещё сильнее, и лицо её стало медленно сочетаться с Сашиным цветом волос. Не на ту напала. Анимешка одного поля ягода с отчимом, а тот в своих органах всяких взбалмошных тёток повидал.
— Саша! — Осекла резко Сашку наша классная. — Татьяна Юрьевна, вы тоже, пожалуйста, будьте посдержаннее.
— Да о какой сдержанности идёт речь, Тамара Ивановна, когда мы растим почти воров.
— Да что произошло? — устало вздохнул Дмитрий Анатольевич.
— На днях на моём уроке английского Александра вела себя вызывающе: вместо выполнения задания она рисовала в альбоме. Конечно же, я забрала его у неё и сказала, что без родителей не верну, но Александра решила своевольничать и собственноручно, без моего разрешения, забрала альбом, — хмыкнув, вскинула голову Татьяна Юрьевна.
Дмитрий Анатольевич лишь округлил глаза и непонимающе качнул головой. Было заметно, как вся эта ситуация начала сводить его с ума. Мне она казалась забавной до того момента, как рука Татьяны Юрьевны не потянулась к Сашиному портфелю. Не знаю как, но развернувшись на стуле, я схватил учительницу за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы остановить её.
— Карасёв, ты что удумал? — ультразвук завибрировал в ушах, и на мгновение у меня потемнело перед глазами.
— Татьяна Юрьевна, давайте мы сейчас все успокоимся. — Классная подошла к своей коллеге и обхватила её за плечи, пытаясь отстранить.
Только после того, как почувствовал, что рука Татьяны Юрьевны расслабилась, я отпустил её. Женщина смерила меня таким взглядом, что стало понятно, хороших оценок по её предмету мне не ждать. Хотя, какая разница, если английский я всё равно не сдавал?
— Саша, ты могла бы показать нам содержимое твоего портфеля, чтобы мы удостоверились в том, что вышла ошибка, — хоть голос Тамары Ивановны звучал спокойно, неуверенность вокруг неё летала, как надоедливая мошка.
— Хорошо, — хмыкнула Саша, наклоняясь было к портфелю, но тут же замерла. — Только, если альбома в моих вещах не окажется, то Татьяна Юрьевна публично извинится передо мной при всём классе.
— Да как ты смеешь, — зашипела змеёй учительница английского.
— Это будет справедливо. Хотя, — Саша демонстративно откинулась на спинку стула, — можно сразу вызвать полицию, а лучше Ершов или, как там его, Карасёв, пусть позвонит своему отцу. Он же у него мент. Приедет, разберётся.
Не знаю, с чего я ошалел больше: с заявления про отчима, или с того, как Анимешка в очередной раз попыталась задеть меня. И это после того, как я пытался ей помочь? Я сразу же почувствовал на себе несколько взглядов, в том числе и Софин. Она смотрела на меня с настороженностью, а я начал потеть, как после долгой тренировки. Эта сумасшедшая могла сейчас выдать нас обоих.
Татьяна Юрьевна откашлялась и поправила свой пиджак, будто бы он ей жал. Недовольно скривив губы, она высокомерно хмыкнула, и лишь пронзив Сашу долгим испепеляющим взглядом, вышла, слегка прихрамывая.
— Дмитрий Анатольевич, прошу прощения, что мы вас прервали. Хорошего урока, — строго кивнув, попрощалась с учителем истории классная и тоже покинула кабинет.