Положив свою ладонь на мамину, я не сильно, но ощутимо сжала её. Мне хотелось сказать ей так много, но язык будто бы одеревенел. Уткнувшись лбом ей в бедро, укрытое одеялом, я тяжело задышала. Мне так хотелось, чтобы мама очнулась. Чтобы её тёплая ладонь легла мне на голову и нежно погладила. Чтобы я вновь услышала её теплый, спокойный голос. Я просто хотела, чтобы всё вернулось на круги своя. Неужели мои запросы были настолько велики?
Из больницы я вышла спустя почти два часа. Деревья уже во всю горели алым и жёлтым огнями, но солнце продолжало греть, как раньше. Скоро обещали похолодание, но я надеялась, что тепло задержится подольше. Наверное, мне стоило сразу вернуться на квартиру Сергея и заняться учёбой, но я чувствовала, как меня накрывало. Казалось, ещё чуть-чуть и всё вокруг потеряет краски. В такие моменты меня спасала мама и музыка.
В малом актовом зале, разумеется, было пусто. Кроме нашей команды, его использовали только на уроках ритмики, и то, когда в основном проходили репетиции. Спортивную форму я с собой не взяла, но это не могло меня остановить. Заправив край футболки под пояс лифа и сняв обувь, я включила музыку на полную и начала танцевать. Пульс бился в такт битов, и это не могло не сводить с ума. Мне были не важны движения и мимика лица, просто нужна была разрядка. Быстрее и чётче, потом плавнее. Ещё раз ускориться. Точка. Точка. Ещё. Быстрее. До горящей огнём груди, до сладкой боли в мышцах, до сбившегося дыхания. Жёстче, чётче, быстрее, динамичнее.
Рухнув на колени, я запрокинула голову, тяжело дыша. Горло саднило, как в приступе кашля, а тело било мелкой дрожью от напряжения. Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Наконец-то я почувствовала его. Спокойствие.
Медленные хлопки разнеслись по залу, ускоряясь. Вздрогнув от неожиданности, я повернула голову в сторону двери. В проёме вновь стоял Тимофей, приложившись плечом к косяку.
— Это было круто, — хлопнул он в последний раз, не спуская с меня восхищённого взгляда.
— Спасибо, — прохрипела я, вставая с колен.
Подойдя к бутылкам с водой, я взяла одну и тут же осушила её целиком. Пот струился по спине и животу. Вытерев его полотенцем, я одернула футболку.
— Ты никогда не думала поучаствовать в «Танцах»? Думаю, у тебя может всё получится, — заулыбался широко Тимофей, входя в зал.
Я с недовольством взглянула на его бутсы, которые могли испортить танцевальное покрытие. В зал можно было заходить либо босиком, либо в обуви с плоской подошвой.
— Я танцую только каверденс, а вот у Римы может получиться. Она же десять лет народными танцами занималась. Предложи ей эту идею.
Пройдясь полотенцем по шеи и рукам, я выкинула его в корзину для грязного белья.
— У Римы нет такой пластики как у тебя, — воспротивился Трифонов, закачав головой.
Эта фраза сильно резануло мне слух. Если бы мой парень выдал нечто подобное в мой адрес, не думаю, что он бы им остался.
— Не тебе судить о её пластике. Рима второй капитан. Она потрясающе двигается, и она сможет любого за пояс заткнуть на танцполе.
— И даже тебя?
Его вопрос прозвучал будто бы без издёвки, но почему-то я её слышала.
— Мы с Римой не соревнуемся, потому что мы команда. К тому же, у каждой из нас есть свои сильные и слабые стороны. Точно также, думаю и у вас. Один игрок не сможет вытащить всю игру.
— Ну, как сказать, — усмехнулся Тимофей, передёрнув плечами. — Тренер говорит, что у меня большой потенциал. Причем, в прошлом году, я смог забить десять голов в матчах, а это больше половины от всех забитых нами мячей.
Я едва сдержалась, чтобы не спросить, от чего же они тогда так ни разу не победили и не получили какой-нибудь кубок или медальку? Да и тренер его хвалил, только потому что родители Тимофея ему платили.
— Кстати, как твои дела в новой школе? В какую ты перешла? — он общался со мной так, будто бы мы были лучшими друзьями. О таком даже Рима не спрашивала и правильно делала. И дело было не только в обиде, которая уже сошла на нет, она знала, что такие вопросы меня раздражали.
— Нормально. Дети и учителя везде одинаковые, — нехотя ответила я в надежде, что Тимофей поймёт мое нежелание продолжать с ним диалог.
— Я слышал, у тебя сводный брат появился. Как он?
Его вопросы становились всё более бестактными, и моё терпение начинало трещать по швам. Только ощутимая лёгкость после танца медленно улетучивалась.
— Нормально. Как брат.
— Не пристаёт? — Лукавая улыбка коснулась краев губ Тимофея.